Чтение онлайн

Настя. Дмитрий Григорьевич, телефон покоя не дает.

Черемисов. Гоните.

Настя. Гнала. Не наши требуют, а Ленинград.

Черемисов. Ленинград? Простите, милые, но надо переговорить.

Марина Дмитриевна. Ступай, ступай.

Черемисов ушел.

Григорий Варламович (ходит, осматривая дом. Ксюше). Здравствуйте. (Беря пакет.)Ого! Совет Народных Комиссаров! Лично Черемисову. Кто ж это книги иностранные читает?(Покосился на Ксюшу.) Он, что ли?

Ксюша (не без гордости). Товарищ Черемисов в совершенстве владеет английским языком.

Григорий Варламович (вслух, про себя). Прилежности не потерял… Молодчина!(Остановился у фотографии.) Мать, гляди, внук. (Пауза.) Ветвь наша. (Отвернулся.) Чемоданы-то зачем? Не уезжает ли?

Марина Дмитриевна (уже успела познакомиться с Ксюшей). Митя уезжает?

Ксюша. Да.

Марина Дмитриевна. Куда — не знаете?

Ксюша. В Ленинград.

Григорий Варламович. Значит, не во-время приехали?

Марина Дмитриевна (упрек). Но кто же виноват?

Григорий Варламович. Повидал парня, и то ладно. (Ушел на веранду.)

Марина Дмитриевна (пристально). Надолго ли едет и по какому делу, вы не знаете?

Ксюша. Дорогая Марина Дмитриевна, знаю и давно догадываюсь. Мы в этом отношении с Дмитрием Григорьевичем очень похожи друг на друга.

Марина Дмитриевна. В каком же этом — непонятно?

Ксюша. Бобыли. Никто не понимает так Дмитрия Григорьевича, как понимаю я.

Марина Дмитриевна. Разборчивость одолевает.

Ксюша. Нет, не то. Мечты. Только мечта вашего сына сбывается. Не бойтесь, он не будет вечно оставаться в одиночестве.

Марина Дмитриевна. Вы так думаете?

Ксюша. Ведь едет же к кому-то и не один теперь вернется.

Возвращается Григорий Варламович, входит Черемисов.

Григорий Варламович (Черемисову). Родитель-то не во-время пожаловал. Не подал телеграмму.

Черемисов (противоречивые чувства). И очень хорошо сообразил, папаша. Я никуда не поеду. Ксюша (невольно). Что случилось?

Черемисов (К. сюше). Там, в Ленинграде, неприятности, большая неудача. Дело надолго откладывается… То есть дело-то как раз не отложишь, ведь опыты идут для нашего комбината важнейшие, решающие. А вот мечтания надо отложить.

Марина Дмитриевна. В одну минуту все переменилось.

Черемисов (пытаясь сделаться веселым). Говорится же — роковая минута. Ксения Георгиевна, сворачивайте магазин. Как хорошо, что вы приехали! А ты, мамаша, распорядись к ужину по-своему. Наши старые знакомые заявятся на совещание, а оно уж и ни к чему.

Ксюша. Вы и отпуск не используете?

Черемисов (приподнято). Могу свою путевку подарить вам, Ксюша.

Ксюша. Ловлю на слове и предупреждаю, Дмитрий Григорьевич, что я свой отпуск использую. Пойдемте, Марина Дмитриевна.

Марина Дмитриевна и Ксюша уходят.

Григорий Варламович. Что за дева? Или дама?

Черемисов. Девушка. Хорошая, серьезная.

Григорий Варламович. Вот бы и женился, ежели серьезная. Во-время не доглядел?

Черемисов. Некогда было доглядывать.

Григорий Варламович. Чорт вас знает, что вы за люди — некогда, некогда! Глупость. Сколько же тебе? Рожден ты в девятьсот четвертом, значит тридцать шестой год… О, господи! Как время-то проходит — мне уж пятьдесят ось-мой… Дед… да, дед! А внука отняли. Вот моя беда. Балуете, карежите жизнь.

Черемисов. Я не карежил. Давай-ка переменим этот разговор. Садись-ка. Как твое здоровье?.. Вид у тебя завидный, чтоб не сглазить.

Григорий Варламович. Гнали в санаторию, а я к тебе махнул. Интересно поглядеть, как ты управляешься.

Черемисов. Оставайтесь вы жить со мною, и навсегда.

Григорий Варламович. На иждивение к богатому сынку?

Черемисов. Иди, работай.

Григорий Варламович. Сторожем, что ли? Старый уральский доменщик ходит с колотушкой, собак гоняет.

Черемисов. Тебе как раз у нас дело найдется. Но надо ли работать старому доменщику?

Григорий Варламович. Работать всегда надо.

Черемисов. Работать — одно, а на хлеб насущный зарабатывать — другое. Поговорим, отец, подумаем серьезно.

Григорий Варламович. Чего думать? Живу достаточно, денег не прошу у сына, сам могу одолжить, ежели надо. Нет, Митя, надо правду говорить: народ у нас живет неплохо. Ты ведь старый Урал плохо помнишь, а я могу сравнить. Не то что на зипун, на хлеб не зарабатывали.

Черемисов. Что хлеб насущный! Я вот думаю, и не без оснований, что еще одна-две пятилетки — и хлеб насущный сделается у нас бесплатным удовлетворением человеческой необходимости.