Месть Проклятых
Шрифт:
– Мне понятна подоплёка этого дела. Церковь Хранителя недавно объявила исчадиями и пособниками Падшего лесных духов и воинов. Возможно, конечно - уж слишком они видом и взглядами отличны от нас. И хороший следопыт держится ровного отношения с ними, не задирает - иначе в лесу и горах ему делать нечего. И всё же...
Граф Эверард подобрал слова, и голос его зазвучал громче, разметав по полутёмным углам обрывки осмелевшей было тишины.
– Пока эти создания помогают нам в борьбе с орками, волколаками, оборотнями и прочей нечистью - я буду терпеть их на своей земле!
Сказано было достаточно ясно и откровенно. Настолько, что большинство собравшихся в душе согласились со старым величавым вельможей. А маркиз Делорж даже пробормотал, что лесовики и ему не раз крепко помогали. Орки-то общий враг, тут с их сиятельством спору нет.
Однако их сиятельство снова удивил уже немного утомлённых дорогой и долгими разбирательствами гостей.
– А послушайте, дамы и господа - у меня появилась оригинальная идея.
Он некоторое время обдумывал выражения, а затем усмехнулся - и у присутствующих немного отлегло от сердца, когда они завидели, как молодо блеснули глаза вельможи.
– Несущий службу в моём замке святой брат Стефан, служитель Хранителя, совсем одряхлел. Недавно во время проповеди даже уснул. Ненадолго - но это заметили, и конфуз всё же вышел немалый. Брат Зенон, думаю, пришла пора прислать нам нового.
Из дальнейших слов собравшиеся услышали, что помощник святого брата Стефана займёт должность хранителя графской библиотеки - собрание книг и свитков настолько разрослось, что их сиятельство намерен учредить оную. А вместо брата Стефана прислать нового - помоложе. Да не фанатика, а толкового жреца, соображающего что такое пограничье и каковы тут особенности.
Брат Зенон покивал меленько, елозя пальцами по висящему на груди литому знаку, отполированному привычными прикосновениями до блеска. Всё верно говорит граф - приграничье, люди и жизнь тут особые, и подход нужен особый. С обычными мерками лезть не след...
Но их сиятельство сумел в очередной раз удивить своих гостей, и его голос вложил в них интересные мысли.
– А помощника новому святому брату подберите из числа святых сестёр. Замок хорошо защищён, да и стены мои люди закончили дополнительно укреплять, - тонкая усмешка графа Эверарда великолепно маскировалась под седыми усами.
– И сопроводить святую сестру из монастыря в Заозёрье сюда, я пошлю своего внука.
Он чуть подался вперёд, словно доверительно общаясь с присутствующими.
– Но они пойдут не со всеми вместе. Вдвоём - не по дороге, а напрямик через лес и горы. И пусть святая сестра с присущей женщинам проницательностью разберётся, заглянёт в душу молодого человека, - граф многозначитально поднял палец.
– Если жрица окажется нестарой и хоть немного привлекательной... пусть применит и женские чары. Потом отпустите ей грехи, брат Зенон?
Вообще, только церковь Хранителя ввела в свои таинства обет безбрачия и даже целомудрия. Но - не согрешив, не покаешься. И хотя замысел графа весьма и весьма попахивал ересью... святой брат отдал должное хитроумию графа - и молча склонил голову.
– Я хочу разобраться в происшедшем, - веско добавил их сиятельство, и присутствующие согласно закивали.
– Коль скоро с покойным паладином поговорить нынче невозможно, а своего внука я пока даже не знаю в чём и обвинить... надо поступить чуть хитрее.
Забегая немного вперёд, добавлю, что именно отсюда и начались всякие события. Хорошие и очень даже наоборот, надолго избавившие здешние весьма беспокойные места от даже подобия сонной и безмятежной расслабленности.
Глава 2
Айлекс уселся на корточки, подпирая спиной бревенчатую стену. Миг-другой, и он расслабился. Мысленно пробежался по всему телу, проверяя - не осталось ли напряжённых мышц? Чуть подвинулся удобнее - и потёк. Затем пришёл черёд и головы. Постепенно, понемногу очистив разум от посторонних мыслей, он принялся отдыхать - точно так же, как сотни раз делал в лесу, отринув сиюминутное и став единым целым с миром. Видя и слыша мир его глазами, освещаясь его радостями и чуть огорчаясь его бедами. В удачные дни бывало, что он растекался на несколько лиг - и тогда ничто не могло укрыться от его внимания. Ни малое, ни большое не могло подкрасться незамеченным и потревожить его отдых в этом странном даже для него самого полусне-полуяви.
Но здесь это оказалось сделать куда как тяжелее. Хоть вокруг было и вдосталь дерева, но дерево это было неживым - Айлекс отдыхал в бревенчатом прирубе у входа в один из знаменитых монастырей Заозёрья. Чуть ниже по склону раскинулось большое продолговатое озеро, одно из жемчужин в цепочке водоёмов, вытянутых меж двух невысоких горных хребтов. А выше располагался сам монастырь, принадлежащий церкви Хранителя. Не дураки святые братья - место выбрали куда как хорошее. Испоганили маленько слишком усердными молитвами... ну да ничего. Братья и сёстры уйдут во тьму времён, а мир вот он - и он останется, выправится.
Но есть тут одна тонкость - монастырь-то женский.
И потому, сообщив бледной монашке в сером клобуке и с упрямо поджатыми губами о своём прибытии да предъявив родовой знак на плече, Айлекс не отправился в гостевые палаты, чтобы вкусить вполне соответствующего слухам о себе знаменитого монастырского гостеприимства. А уселся тут же, у стены, отрешившись от всех дел и мыслей. Но вообще, над заданием деда надо ещё раз крепко поразмыслить... Граф и раньше не числился среди простых, как орочий след, ребят, а последнее время что-то и вовсе принялся плести кружева интриг. Сопроводить человека откуда-то до самого замка? Что ж, бывало такое и раньше. Женщину? Стерпим как-нибудь. Монашенку из церкви Хранителя? Хм-м... Но провести не по дороге, а лесами, по возможности не спешить и показать по пути что возможно? Вот и думай тут.
Айлекс чуть презрительно фыркнул, когда в его постепенно расширяющееся восприятие ударил грубый, чувственный аромат самок. Сладкий, зовущий и привлекательный. Полюбовавшись на подоткнувшую подолы парочку, трудолюбиво пропалывающую грядки в монастырском саду, он приласкал внутренним взором молодую яблоньку, попросил ветерок стряхнуть несколько гусениц. И злорадно усмехнулся мысленно, когда извивающаяся мохнатая загогулина случайно попала одной монашенке за шиворот, и та с воплями да приплясывыниями принялась стаскивать с себя рясу.