Чтение онлайн

Рядом с главной улицей был «Теско» и большая парковка, так что я пошла туда и набила полный рюкзак еды. Я взяла муку, рис, пасту, соль, большую банку сухого молока, овсянку, масло. Ингрид сказала, что нам нужны мыло и шампунь, так что их я тоже купила, и еще мочалку. Кроме того я взяла стейков на вечер, яблок и картошки, чтобы запекать ее на костре. И кучу сыра и фасоли в банках. Ингрид собиралась купить сахар и кекс, а чая еще оставалось полно.

Сунув все это в рюкзак, я вернулась к мосту и увидела Ингрид, которая как раз выходила с почты, а вот Пеппы нигде не было. Ингрид зашла в один магазин, потом в другой.

Встретились мы чуть позже. Я стояла на мосту и издалека увидела, как ко мне подходят Ингрид и Пеппа. Какой-то старик с мелкой псиной на поводке заговорил с Ингрид. Она улыбалась ему и вообще вела себя как нормальная. Пеппа прошла мимо, не обращая на них внимания, и подошла ко мне. Она несла два пластиковых пакета и открытую банку «Айрн-брю».

Я двинулась к автобусной остановке, оглядываясь назад. Чуть позже с другой стороны подошла Ингрид. Я подумала, что все нормально, и не похоже, будто мы вместе, но мало ли что люди могут заметить и рассказать.

На остановке мы не обращали друг на друга внимания. Там еще сидел какой-то старикан со своей женой. Пеппа все время поглядывала на меня и лыбилась. Я мрачно посмотрела на нее и оглянулась на старикана — видел ли он? Вроде бы нет. Ингрид стояла на другом конце остановки и смотрела на дорогу. На плече у нее висел набитый Пеппин рюкзак.

Когда мы втроем двинулись по тропе в лес, сильно похолодало и начинало темнеть.

— Я встретила одного из своих старых пациентов, — сказала Ингрид. — Он спросил, где я теперь живу. Я ответила, что в Лондоне, а сюда приехала на выходные. О нас я ничего не рассказала. Странно, что он еще жив, у него диабет. — Она улыбнулась нам и выглядела довольной.

— Я нашла в Интернете про Мо, — проговорила я. — Она бросила пить в приюте. Она все еще там и просит Бога поберечь нас.

— Если ей лучше, можно было бы ее забрать, — отозвалась Пеппа.

Мы как раз лезли вверх по довольно крутому склону. Под ногами хрустел чистый белый снег — ни единого следа, даже звериного. Кое-где деревья росли чуть ли не вплотную друг к другу, но Ингрид знала проходы между ними. Скоро мы поднялись наверх и стали спускаться в долину. Тут деревьев оказалось меньше, зато они были выше. Долина плавно спускалась к реке, кое-где на склоне зеленели елки, и рядом с одной из них я увидела горку свежей земли и старую сухую траву.

— Смотрите, тут живет барсук, — сказала я.

Ингрид решила, что как-нибудь мы придем посмотреть на барсучье семейство, сядем с подветренной стороны и увидим, как они едят и играют.

— Они очень забавно играют. И протаптывают настоящие тропы.

Я тоже подумала, что стоит на них посмотреть. Барсуки не впадают в спячку, как ежи. Они вылезают из норы, ищут еду и копают червяков, пока земля совсем не замерзнет.

Лезть наверх было сложно. Мы с Ингрид тащили тяжелые рюкзаки, так что все время останавливались отдышаться, но вот Пеппа бегом бежала всю дорогу.

В конце концов мы добрались до лагеря, развели костер, Ингрид зажгла свечи, я приготовила стейки на решетке, и мы съели их с фасолью, а потом выпили чаю с кексом.

— Ингрид, я тебе подарок купила, — заявила потом Пеппа и вынула из своего пакета три шелковых шарфа. Ингрид сначала молчала, а потом крепко обняла Пеппу и намотала на себя все три.

— В благотворительном магазине, — объяснила Пеппа и отдала мне сдачу с двадцатки. И продемонстрировала нам книгу. — Я еще книгу купила и маленький фонарик, чтобы читать в кровати. Он к обложке как бы крепится.

— У меня тоже есть для вас подарки, девочки, — сказала Ингрид.

Она купила мне подзорную трубу, похожую на маленький телескоп, чтобы высматривать животных издали. Штука была очень крутая, с увеличением 10x40, и к ней прилагался мешочек с ремешком, чтобы носить на руке.

— Она удобнее, чем бинокль, — сказала Ингрид, — и вообще, я не знаю, хорошее ли у тебя зрение, так что купила трубу. Немецкая. Там делают лучшие оптические приборы. Отличная штука для охоты и наблюдения за птицами.

Не знаю почему, но я заплакала. Просто слезы вдруг сами полились. Я не плакала лет с восьми.

— Сол… — сказала Пеппа.

Я не всхлипывала, не тряслась, ничего такого, просто вдруг слезы потекли, а в груди я вдруг почувствовала огромный тугой узел. Ингрид обняла меня за плечи, а Пеппа схватила за руку. Я подумала, что дело в подарке. Я не припомню, когда мне последний раз что-нибудь дарили. И это был такой крутой подарок, не шоколадка, не духи, косметика и не всякая такая хрень. Подзорная труба. Что вообще еще нужно человеку вроде меня?

Потом Ингрид подарила Пеппе нож. Это был очень хороший нож, с зазубренным лезвием и ножнами с эффектом заточки, прямо как у ножа Беара Гриллса. Пеппа не заплакала. Она запрыгала, заорала, а потом еще побегала вокруг нас, размахивая ножом и тыкая им в разные стороны. Я велела ей быть поосторожнее. Может быть, она уже доросла до ножа и может, например, вырезать по дереву… пока не отхватит себе пальцы.

Мы обе поблагодарили Ингрид, и она призналась:

— Мне с вами хорошо, Сол и Пеппа.

После этого Пеппа залезла в спальник, чтобы дочитать «Похищенного» и начать новую книгу, про мальчика, у которого умерла мама. Ингрид попросила ей помочь, и мы вдвоем притащили к огню большое березовое полено. Ингрид вытащила нож.

— Я тебе покажу, как работать с корой.

Она надрезала кору по кругу и содрала ее. С обратной стороны кора оказалась желтая и блестящая, и от нее сладко пахло. Потом Ингрид поставила на огонь маленькую чашечку со смолой, греться. Вырезала из коры прямоугольник размером примерно с лист бумаги для принтера и сделала по углам диагональные надрезы длиной сантиметров шесть. Потом она сложила их и сжала, так что получилась коробочка с аккуратными прямыми углами.