Чтение онлайн

Мы замесили в большой металлической миске тесто для хлеба из муки, воды, сухих дрожжей, соли и масла. Ингрид показала, что делать, и велела на час оставить тесто у огня, чтобы оно подошло. Потом мы добавили туда еще муки и замесили тесто снова, Ингрид скатала из него большой шар, положила на плоский камень и оставила еще на час. Затем Ингрид разожгла печь. Это был большой купол, сложенный из камней. Сверху лежал плоский толстый камень. В стенке оставался небольшой проход, и Ингрид впихнула внутрь сухой травы и разожгла ее палочкой из костра. Потом добавила туда дров побольше, так что внутри получился настоящий костер. Пол печки был сделан из плоского камня, и когда костер прогорел и остались только горячие угли, Ингрид сдвинула их к краям и засунула в печь тесто.

Хлеб получился золотисто-коричневый. Мы с Пеппой ели его горячим, а Ингрид еще положила на свой кусок немного сыра, чтобы он расплавился.

Ингрид оказалась права. Пошел снег, и вечером мы сидели у огня, завернувшись в одеяла, а вокруг шел снег, и в свете костра он казался желто-оранжевым. Мы ели хлеб с сыром и пили чай с сахаром, но без молока. Пеппа рассказывала, докуда дочитала «Похищенного».

Героя звали Дэви, и все произошло в 1751 году. Его дядя не хотел, чтобы после смерти отца Дэви получил его большой дом, хотя на самом деле он был наследником. Поэтому дядя сначала попытался убить его, заставив в темноте карабкаться по дырявой лестнице. Дэви спасла молния — она осветила лестницу, и он понял, что дядя хочет его убить.

Потом дядя отправил его в Эдинбург к нотариусу, но заплатил капитану корабля, чтобы тот похитил Дэви, увез его в Америку и сделал рабом. Я думала, что только чернокожих из Африки делали рабами в Америке, но Пеппа сказала, что в книжке написано, что шотландцев тоже. Так что я узнала что-то новое.

Короче, на корабле капитан, его помощник и все остальные все время пьянствовали и до смерти замучили мальчика по имени Рансом, а Дэви приходилось носить им всем еду и выпивку. А потом они попали в туман, налетели на какую-то лодку, а в ней сидел шотландец по имени Алан Брек Стюарт, который сказал, что он король и везет кучу денег своему вождю, и Алан все время говорил всякие шотландские слова. Капитан был очень плохой, хотя Дэви решил, что он хороший, когда познакомился с ним в Эдинбурге. И тогда капитан и его вечно пьяная команда решили убить Алана и украсть его деньги, а Дэви подслушал их, и он подружился с Аланом, и была большая драка в какой-то корабельной рубке, и Дэви застрелил одного матроса, и еще избили мужика по имени Шуам, который убил мальчика, так что он тоже умер.

— А что такое виг? — спросила Пеппа.

— Имя такое, — отозвалась Ингрид.

— Нет, — не согласилась Пеппа, — что-то другое. Сол?

Я не знала. И «Википедии» у меня не было.

— Ладно, — сказала Пеппа, — Алан Стюарт сказал, что все виги мрачные.

Мы с Ингрид посмотрели друг на друга, нахмурились и пожали плечами.

— А сколько лет Дэви? — спросила я.

Пеппа решила, что лет тринадцать или четырнадцать.

— А он убивал людей, — сказала я.

— Ага, — согласилась Пеппа. Он же правда убивал, защищая Алана.

Пеппа выучила кучу немецких слов, пока я ходила ставить силки и охотиться на фазанов. Я спустилась к реке и поставила на ночь две лески с червями — на угрей. Рядом с лагерем я нашла кроличьи норы и кроличьи следы на снегу. Там я расставила силки.

Когда я вернулась, Пеппа как раз учила немецкие слова для разных частей тела. Тыкала себе в локоть и говорила: «Ellbogen», а потом в ухо — «Ohr» и в глаза — «Augen». Палец был «Finger», а рука «Hand», только произносилось это с «т» на конце. Потом она ткнула себя в задницу и сказала «ARSCH».

Мы собрали как можно больше дров, потому что они кончались, а Ингрид поведала, что у нее от таскания дров спина болит и вообще она старая.

Все вокруг было белым-бело от снега, снег покрыл кусты и деревья, а ночью небо было ясное-ясное и становилось очень холодно. Ингрид сшила Пеппе шапку, и Пеппа ее таскала. Шапка была с мехом внутри, козырьком и закрытыми ушами. Пеппа говорила, что шапка уютная. Ингрид хорошо шила и мастерила всякие штуки, а по ночам она сидела у огня и резала ножом деревяшки.

Однажды вечером, когда мы поели угрей с рисом, я спросила:

— Ингрид, а сколько вам лет?

Она улыбнулась и ответила:

— Семьдесят пять.

Потом она рассказала нам о своей жизни и о том, как попала в лес.

* * *

Она родилась в Германии, в Берлине, в 1940 году, во второй год Второй мировой войны. Ее отец был немецкий солдат, а мама приехала из Латвии, это такая страна рядом с Россией. Они познакомились еще до войны, когда оба служили в богатом доме. Ингрид сказала, что они жили в маленькой квартире на первом этаже в бедном районе Берлина, заселенном фашистами. Там везде висели их флаги. Ее отец не был фашистом, но ему все равно пришлось пойти в армию, и, когда Ингрид был год, он погиб вместе с полным самолетом немецких солдат где-то над Польшей.

Ее мама получала деньги от правительства, потому что ее муж погиб на войне, но, поскольку и на еду, и на квартиру денег не хватало, ее мама нанялась убираться в конторах и богатых домах. Дома Ингрид говорила по-латышски, а в яслях — по-немецки. Маму она называла латвийским словом mate. По-немецки мама будет mutti.

Британцы и американцы бомбили Берлин, и Ингрид с мамой приходилось сидеть в метро, которое по-немецки называется u-bahn. В яслях дети пели песни про Гитлера и победу Германии и не знали, что русские уже победили и движутся на Берлин. В парке рядом с их домом стояли огромные пушки, которые по ночам стреляли в самолеты. Все окна и двери на улице были заложены мешками с песком.

Однажды ночью мама Ингрид встретила в метро старика, с которым подружилась, а потом он стал ее любовником. Старик приходил в их квартиру и оставался на ночь. Он приносил еду, а иногда вино и бренди для мамы, а Ингрид купил куклу и ленты для волос. Его жену убило, а двое его сыновей погибли в России.

Район, где они жили, постоянно бомбили и обстреливали. У них не было еды, потому что все магазины в округе взорвали, вокруг валялся мусор, а дома лежали в развалинах. Ингрид с мамой оставались в своей квартире. Иногда мама уходила и приносила хлеб и рис, если могла их найти. У них не было ни газа, ни электричества, так что они жгли костер во дворе, чтобы греться и готовить. Нацисты убегали и прятались, потому что на Берлин уже шли русские солдаты, которые бы их всех перебили.

Старик, любовник мамы Ингрид, перестал приходить и приносить им еду, и они голодали. И все люди вокруг тоже. Мама Ингрид постоянно плакала. Целыми днями они просто сидели в квартире и слушали, как рвутся бомбы. Все ближе и ближе…

Потом пришли вражеские солдаты. Они заходили во все дома и квартиры и насиловали немецких женщин. Трое солдат ворвались в их дом и изнасиловали маму Ингрид, пока Ингрид пряталась в буфете. После этого у мамы Ингрид наступила депрессия, она просто лежала целыми днями, и искать еду и воду приходилось Ингрид.