Чтение онлайн

Сегодня, исполняется ровно год фантастическому подвигу армии Агелау и маршала Рокова, на перевале Тонсар, когда десять тысяч солдат и офицеров сдержали удар миллионной армии Эйшена.

Именно маршал Роков был инициатором и главным создателем крепости на перевале, и творцом чудовищного по своей силе заклинания, превратившего всю наступающую армию в грязную лужу.

Можно ли быть более верным сыном Агелау, чем был пришелец из другого мира Алекс Роков? Можно ли сделать большее для своей новой родины, чем сделал он? Истребитель созданный им принят на вооружение, как и автоматический пулевик, и многое другое, к чему касалась рука истинного созидателя.

И неудивительно что король Агелау Риц первый, повелел отмечать этот день, как день воинской славы, и ратной доблести воинов королевства.

В ознаменование этого великого дня, будет проведён военный парад, и дан торжественный обед в честь ветеранов армии Агелау. Аширский Рассвет. Вып. 58.

Архалла. Трисар, Хирдан. База Пятого УСП Егерского корпуса.

Документы по земле подписали в королевской канцелярии. Алексей, заплатил символическую цену в один сарс за квадратный километр, и за общую сумму в триста пятьдесят шесть сарс, стал обладателем той самой земли, на которой погибли его приёмные родители и сёстры и начался его путь по Архалле.

А молодому лейтенанту пришлось поступить на действительную службу и лететь в маленький прибрежный городок где находился его полк.

Служба в Пятом Учебно-строительном полку Егерского корпуса началась с изучения уставов и… дуэли.

После того, как Алексей пролистал все пять книжек, сразу же сдал зачёт на знание устава комиссии из командира полка, начальника штаба и двух его заместителей.

Дальше по плану предполагалась пробежка по полосе препятствий и учебный полевой выход в составе группы, но всё сломал очередной супермен, решивший, что лейтенант в пятнадцать лет — это слишком.

Стоя в каких-то пяти метрах от отдыхающего Алексея, лейтенант, не стесняясь в выражениях, долго распинался относительно сопляков, и прочих маменькиных сынков, пока ему в горло не упёрся кончик шпаги, проколовший кожу до крови.

— И вот последний пассаж, относительно моей матушки, повторите, пожалуйста погромче. — Алексей жизнерадостно улыбнулся. — Боюсь не все вас расслышали.

Худой и жилистый словно плеть офицер, едва заметно глазу дёрнулся, но клинок лишь вошёл чуть глубже.

— Вы такой остроумный, это просто невероятно. — Алексей чуть покрутил клинок, добавляя офицеру ощущений. — Вот это, «Шлюховатая мразь», просто шедевр юмора. Ваша матушка сейчас, наверное, вами бы гордилась, да?

— Что здесь происходит, демоны меня раздери! — Командир полка, поджарый коренастый мужчина лет пятидесяти, в чуть выгоревшей полевой егерской форме, подошёл ближе и ухватив шпагу Алексея за кончик, отвёл в сторону.

— Тут, сен полковник, незнакомый мне лейтенант, решил поделиться своими познаниями в моей генеалогии, и настолько увлёкся, что, перейдя границу дозволенного, скрылся из виду. Я как раз просил повторить особо понравившийся мне пассаж.

— Ну, что же вы молчите, лейтенант Курис. — Холодно спросил командир полка. — Я тоже желаю услышать подробности.

— Я назвал мать лейтенанта Толго, шлюховатой мразью, сен полковник.

— Остальное, как я понимаю, тоже в подобном стиле. — Полковник кивнул и посмотрел на Алексея. — У вас, лейтенант два пути. Можете подать рапорт, который я подпишу и засадить лейтенанта Куриса на три — пять лет каторги, за оскорбление чести владетеля, без угрозы действием. Или можете вызвать его на дуэль.

— Один вопрос, господин полковник. — Алексей внимательно посмотрел в глаза командиру. — Могу я зарезать лейтенанта, или это будет какая-нибудь глупость вроде поединка до первой крови, или что-то в этом духе?

— Дуэли у егерей всегда до смерти, лейтенант.

— А правила?

— И никаких правил. — Полковник усмехнулся. — Так что можете зарезать этого дурака со спокойной душой. Он тут уже очень многим надоел, а мне, так особенно.

Дуэли проводились в углу плаца, где был размечен квадрат для поединков чести. Полковник осмотрел шпаги, и отойдя в сторону дал команду на поединок.

Курис рванул вперёд словно ракета, но был не просто остановлен, а отброшен хлёстким ударом ногой по голове, от которого лицо брызнуло кровью, и выбитыми зубами, он неловко взмахнул шпагой, надеясь достать противника, но Алексей, уйдя от удара, пробил ногой ещё раз целясь в промежность.

Сила удара была такой, что лейтенанта подбросило в воздух, а приземлился он уже, рухнув на колени, и хватая воздух ртом. Оружие Курис не выронил, но боль была такая, что он уже не думая о поединке, зажимал руками низ живота и раскрыл рот в утробном вое.

Алексей спокойно подошёл ближе, и взяв шпагу словно бильярдный кий, воткнул её в рот, через шею, и всё тело так, что кончик её показался из задницы.

Шпага, глубоко ушедшая в бетон плаца, не дала телу упасть, и он так и остался наколотым на лезвие. Стоя на коленях с выпученными глазами, и руками на промежности.

И сразу же словно вихрь прошелестел по кронам деревьев, сгустился в полупрозрачную фигуру женщины в длинном платье, которая ласково коснулась Алексея, кончиками пальцев, прошелестела «спасибо» и исчезла.

После такого дебюта, у лейтенанта Толго возникли естественные трудности с выбором подразделения, и чтобы отодвинуть решение этого вопроса хоть ненадолго, командир полка назначил лейтенанта командиром девятой роты, куда собирали самых неуживчивых, скандальных, и неуправляемых солдат, и сержантов. Своеобразный отстойник, который в случае войны предполагалось израсходовать как гранату с истёкшим сроком годности. Кинуть подальше, и не заботится о результате.

Несмотря на такой способ комплектования, в роте был практически полный штат, но совершенно не было командного звена, так как проштрафившиеся офицеры, шли на любые ухищрения, чтобы не попасть в девятку.