Чтение онлайн

Только к нему этот агрегат интернату, где всего 300 воспитанников?

В общем, работа идет под титлом: «Кушайте пончики!», «Приобретайте картины!»

И не только картины. Мало ли что можно купить. Председатель поселкового Совета товарищ Вязников обожает художественно выполненные урны. Что поделаешь, нравятся человеку красивые, монументальные плевательницы. А раз так, то он очень быстро распорядился деньгами, которые ассигнованы на благоустройство. Взял и купил 40 чугунных урн художественного литья. Каждая — по 30 рублей. Плюйте, товарищи! Плюйте, испытывая полное эстетическое удовлетворение!

Но неожиданно выяснилось, что в поселке вполне достаточно старых урн, обычных, деревянных, Вязникова, правда, это врасплох не застало: он приказал рядом с каждой старой, нехудожественной урной поставить новую, художественную, дабы можно было сравнить бледное прошлое поселка с его лучезарным настоящим.

Поставили. И все-таки оказался излишек. Урны, которые уже негде было размещать, свалили в кучу — и где, вы думаете? — перед зданием поселкового Совета. Чтобы товарищ Вязников мог из своего окна любоваться художественным литьем. Жаль только, что не написали на этих урнах: «Здесь хранится прах государственных денег, заживо загубленных почтенным мэром нашего поселка Вязниковым. Остановись, прохожий, и обнажи голову перед этим печальным колумбарием!»

Изобретательно тратить государственные червонцы умеют не только Майкин и Вязников. Пожалуй, большей игрой ума отличились предусмотрительные деятели из Ивановского района. Поломав свои буйные головы, на что бы загнать бюджетные средства, они предприняли мужественный, но несколько неожиданный шаг: создать тридцатилетний запас туалетной бумаги. Таким образом, с бумажкой в этом районе полный порядок. До самого 1992 года обеспечены! Вот что значит глядеть вперед.

Но самое главное мы, разумеется, оставили на конец.

Самое главное — это бессмертное, историческое дело, начатое бывшим главным врачом областной больницы 3. В. Иншаковым.

В 1959 году т. Иншаков попал в затруднительное положение: он получил огромные деньги на реконструкцию больницы. Но слово «реконструкция» было ему неведомо, А в словарь иностранных слов он заглянуть не догадался, да и окружающие не надоумили. И посему приказал главный врач строить на эти средства вокруг больничного городка крепостную стену. Надежную, грозную, способную выдержать самое отчаянное нападение башибузуков. Только где они, башибузуки, в современном, цивилизованном облцентре? Но отсутствие этих злыдней т. Иншакова не смутило.

Строить так строить! По дерзкому замыслу оградостроителя забор должен был протянуться на полтора километра и состоять из железобетонных плит высотой в 2,5 метра. Вес каждой плиты — 5 тонн. Рыдайте, башибузуки, в бессильном отчаянии: такие стены и тараном не прошибешь.

Прикинул т. Иншаков, во что обойдется его архитектурная затея, и немножко испугался: почти миллион старыми деньгами. Но его поддержал главный инженер облпроекта т. Кальной. Валяй, мол, твори, созидай. Благословляю и визирую!

Великая стена имени товарища Иншакова воздвигается уже четыре года, железобетонные блоки влетели больнице в 700 тысяч рублей, а конца развернувшемуся строительству еще не видно. Конца не видно, а начало уже разваливается: зыбкая северная почва не выдерживает тяжести пятитонных плит…

Но тем не менее «реконструкция» продолжается, а т. Иншаков, посрамивший средневековых оградостроителей, коим не известен был железобетон, за заслуги перед отечеством повышен в должности.

Вот, собственно, и все факты, которыми мы хотели поделиться с читателем. То есть не все. В нашем распоряжении имеются еще десятки подобных, но мы уже слышим нетерпеливый вопрос: о чем идет речь? О головотяпстве? О бездарных хозяйственниках? Да, головотяпство здесь налицо. И по соседству, как и всегда, бездарность.

Можно было бы только посмеяться над глупостью тех, кто здесь поименован, если бы глупость их не обошлась слишком дорого.

Но так ли уже глупы герои фельетона? Представьте, нет. В домашнем быту они весьма расчетливы и экономны. И очень далеки от того, чтобы всю месячную зарплату употребить на закупку «Оленей в лесу» или туалетной бумаги. А тов. Вязников, хоть он и влюблен в художественно выполненные плевательницы, на свои личные сбережения их почему-то не приобретает.

Видимо, потому, что очень четко уяснил себе, что такое мое, и весьма расплывчато — что такое наше. А рядом не оказалось вдумчивых, принципиальных людей, которые напомнили бы заблудшему, что нашим разбрасываться тоже не следует, что денежки надо тратить по-умному. И совсем не ради того, чтобы отчитаться любым чеком. А ради пользы общественной.

Ведя такую популярную беседу, очень кстати напомнить слушателям, как звучат наши моральные принципы: добросовестный труд на благо общества, забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния, нетерпимость к нарушителям общественных интересов.

Это если тратчик-растратчик темный, если он газет не читает и радио не слушает. А если он просвещенный, то что его уговаривать? Дайте ему другую работу, подальше от сейфов с деньгами. А в характеристике при увольнении смелой, недрогнувшей рукой напишите: «У товарища Н. нет совести, долга перед обществом не сознает, и финансы ему доверять нельзя».

Но так, к сожалению, не пишут. Боятся обидеть банкротов. А обижать надо! Пусть обижаются!

Просматривая иллюстрированные журналы, я часто вижу в них рубрику «Как одеться женщине». Под этой рубрикой выступают многоопытные авторы, законодатели мод. Их советы, как правило, бывают мудрыми и звучат изящно, почти музыкально: «…в Москве и Ленинграде краски одежды более сдержанны. Здесь предпочитают пастельную гамму в аксессуарах…» или: «Такое платье, на первый взгляд спокойно ниспадающее, вместе с тем хорошо подчеркивает линии бюста и бедер и создает красивый силуэт».

Я всегда завидовал этим людям: они могут давать советы женщинам. И в столь поэтической форме. А я никогда не мог.

Мои робкие попытки кое-что посоветовать окончились позорной неудачей. Моя жена сказала:

— Молчи. У тебя нет вкуса.

Когда-то, говорили, был. И вдруг пропал.

Каким же надо быть умным, чтобы давать советы женщинам!

А я люблю советовать. Но, как говорят, бодливой корове бог рог не дает. И вдруг, представьте, дал!

Теперь на авторов советов в журналах я смотрю свысока, снисходительно: мои рекомендации лучше. Я вне конкуренции.