Чтение онлайн

– Ты чего лезешь? Я тебя трогала, да? – Реми сделала пару выпадов, но Коул ловко заслонился от них рукой.

– Никудышный из тебя боксер, – усмехнулся он.

– Никудышный? Да я… я могла бы стать чемпионом! – воскликнула Реми и деловито поинтересовалась: – Слушай, а почему боксеры на ринге всегда утирают нос? У них что, хронический насморк?

– А ты как думаешь? Это же у них чуть ли не самое уязвимое место, – откликнулся Коул и щелкнул Реми по кончику носа.

А когда она возмущенно замахнулась, сгреб ее в охапку.

– Иди сюда, глупышка.

Реми притворно сопротивлялась.

– Это нечестно! Входить в клинч не разрешается!

– Отчего же? Это наилучший способ почувствовать противника, – возразил Коул и неожиданно защекотал ее под мышками.

– Ой-ой-ой! Не надо! – Задыхаясь от хохота, Реми упала на ковер.

Коул рухнул рядом с ней, и они покатились по полу. Реми извивалась, брыкалась, визжала, но быстро запросила пощады:

– Все! Все! Я сдаюсь!

Коул сжалился и отпустил ее. Она, еле переводя дух, растянулась на полу. А когда немного пришла в себя, прошептала:

– Я так счастлива! А ты, Коул?

Его глаза вмиг посерьезнели.

– Да… Стоит тебе зайти в комнату, Реми, у меня на сердце становится светло. – Он запнулся, подбирая нужные слова. – Ты… ты для меня отрада.

– А ты для меня. – Она была благодарна ему за то, как удивительно точно он выразил ее чувства. – Скажи, Коул… Кто была та женщина, которая тебя так обидела? Ты ведь боишься, что я окажусь на нее похожа?

Коул вздрогнул и отшатнулся. Почувствовав, что он пытается отгородиться от нее, Реми обняла Коула за шею и почти насильно притянула к себе.

– Ты любил ее?

– Мне было девятнадцать, – пожал плечами Коул. – Много ли я тогда понимал в любви!

За напускной небрежностью скрывалась смертельная обида.

– Расскажи мне о ней, – тихо попросила Реми.

– Да нечего рассказывать. – Коул все-таки отодвинулся и сел, повернувшись к ней спиной.

Реми тоже села, но предпочла не надоедать ему сейчас своими объятиями.

– Как вы встретились?

Коул долго молчал. Она даже решила, что ничего из него не выудит, но потом Коул хрипло произнес:

– Она любила бокс… Мордобой, вид крови и потных парней приводили ее в восторг. Ее вообще возбуждало все первобытное, примитивное. Она увидела меня на ринге и… после матча уже стояла у служебного входа. Это была женщина из высших слоев… я с такими раньше не сталкивался. Меня ослепило ее великолепие.

– И вы начали встречаться, – негромко подсказала Реми.

– Изредка. Я учился в колледже, и мне приходилось работать, чтобы платить за обучение. Да еще бокс отнимал немало времени. Обычно она приходила ко мне на тренировки, а потом мы пили пиво. Вернее, я пил пиво, а она предпочитала вино. Ее не отвращало то, что у меня нет денег на дорогие рестораны типа «У Антуана». Главное, чтобы мы были вместе. По крайней мере, мне тогда так казалось.

– Ну а потом?

– Потом я совершил ошибку – неожиданно заявился к ней домой. Соскучился, дурак, решил навестить. Видела бы ты ее лицо! Она была так шокирована и возмущена! «Как ты смеешь? Ты поставил меня в неловкое положение!» Я покраснел, ушел и больше не возвращался. – Коул запрокинул голову и уставился в потолок. – Удивительно, но больше всего меня мучило, зачем я рассказал ей об отце. Дело в том, что я ни с кем никогда об этом не говорил. Я…

Он умолк и опустил голову.

– Твой отец… – осторожно произнесла Реми – Он умер, когда тебе было восемь лет, да?

– Да. – Коул опять надолго умолк, а затем посмотрел на нее с каким-то новым, ожесточенным выражением. – Наша машина столкнулась в лоб с машиной бывшего сенатора, вашего соседа по кварталу. Он был пьян.

У Реми перехватило дыхание. Она сразу же поняла, кого имеет в виду Коул. Сенатор был близким другом ее дедушки. В результате аварии сенатора парализовало, и его блестящей политической карьере пришел конец. В детстве Реми сто раз слышала эту историю.

– Но я всегда считала… – в замешательстве пробормотала она.

– Что не он, а мой отец был пьян? – подхватил Коул. – Это наглая ложь. Я был там и все видел собственными глазами.

– Ты… сидел в машине?

– Да.

У Реми сжалось сердце. Она моментально вспомнила свои ощущения в тот несчастный день, когда на ее глазах перевернулся катер ее жениха Ника Остина. Онемев от ужаса, Реми молила Бога, чтобы Ник вынырнул на поверхность и помахал ей рукой: не волнуйся, все в порядке. Но он не появился. Лишь спустя четыре часа спасатели нашли его бездыханное тело. Воочию убедившись в изменчивости судьбы, увидев, что жизнь человека эфемерна и может оборваться в любую минуту, Реми долго не могла оправиться от потрясения. Отчасти поэтому она и переехала жить к родителям – родные стены давали ей ощущение защиты. Когда разыгралась эта трагедия, Реми было двадцать четыре. А Коул потерял отца в восемь лет, совсем ребенком! Сколько же горя ему пришлось хлебнуть!

– Коул… – прошептала Реми, и на ее глаза навернулись слезы.

– В тот день он повез меня в зоопарк. Мама работала и не смогла поехать с нами. Мы хорошо погуляли и возвращались домой. Внезапно хлынул дождь… Потом нас ослепил свет фар. Помню, отец что-то крикнул и прижал меня рукой к спинке сиденья. А еще через секунду раздался звон разбитого стекла и металлический грохот… – Коул прерывисто вздохнул. – Когда я очнулся, отец лежал у меня на коленях. Все было залито кровью. Я сразу понял, что папе нужна помощь, но не мог открыть дверь. Пришлось вылезать в окно. Полиция уже подоспела. Я потащил полицейского к нашей машине, но напарник крикнул: «Хадсон! Иди скорее сюда!» Полицейский сунул мне в руку платок и велел бежать к отцу, а сам кинулся ко второй машине. «Господи, да это ж сенатор! – воскликнул он. – Нализался, как свинья». Они начали суетиться вокруг сенатора, а я плакал и прижимал платок к шее отца… но остановить кровотечение не мог… я был слишком мал, а полицейские так и не помогли мне. Они спасали жизнь сенатору.

«А заодно спасли и его репутацию, обвинив в столкновении человека, который уже не мог защититься, не мог ничего доказать», – с горечью подумала Реми.

Но говорить ничего не стала, а просто обняла Коула и крепко прижала его голову к своей груди.

Реми и сейчас не могла вспомнить эту сцену без боли. Захваченная воспоминаниями, она даже не сразу сообразила, что сидит, судорожно вцепившись в спинку дивана. Костяшки ее пальцев побелели от напряжения. Взгляд Реми рассеянно скользнул по выключенному телевизору и… остановился, словно застряв на темном экране.