Чтение онлайн

— Я оставлю адрес своему стряпчему.

— А если его не удастся найти?

Джейн расчесывала ее волосы и энергично проводила гребнем от головы к спине. Энн отвернулась: в прядях ее волос серебрились седые пряди. Сколько времени потребуется, чтобы ее волосы совершенно побелели. Как скоро она перестанет узнавать себя в зеркале?

— Это совершенно невероятно, но даже если и так, его домоправительница имеет доступ к его бумагам и в случае крайней необходимости сумеет меня разыскать.

Горничная быстро заколола ее волосы ~ смуглые тонкие пальцы проворно метались в зеркале.

— Я скажу дворецкому, чтобы он приказал подать экипаж.

Кучер был единственным слугой, который сопровождал ее в город. Энн не хотела, чтобы прошлое мешалось с настоящим.

— Я отправляюсь не так далеко.

Последняя заколка скрепила ее пучок и слегка оцарапала кожу. Горничная отступила. Темные глаза встретились в зеркале с голубыми.

— Вы позавтракаете перед отъездом, мисс Эймс?

Накануне она так нервничала, что не стала ужинать. Утром тоже, пресыщенная наслаждениями и стесняясь Майкла, отказалась от завтрака. И сейчас почувствовала голод.

— Да.

— Хорошо, мэм.

Энн заскрежетала зубами.

— Черные шелковые перчатки, черный ридикюль с бисером и черную шляпку оставь у дворецкого. Ты мне больше не нужна.

В столовой Энн съела фигурно нарезанный картофель, йоркширский пудинг и ростбиф.

Возобновится ли кровотечение, когда Майкл опять проникнет в нее? Может быть, надо переждать? Она оттолкнула тарелку, и лакей в черной ливрее безмолвно ее подхватил.

Тут все носили черное. Респектабельный цвет для респектабельных людей. А когда Энн порывисто поднялась, другой ливрейный лакей отодвинул стул. Все напоминало о том, что она, вместо того чтобы оплакивать родителей, развлекается с мужчиной, составившим состояние на сожительстве с богатыми дамами. Мужчиной, который утверждает, что пять лет не имел связей. Однако Энн по-прежнему хотела его. Шрамы не оттолкнули ее.

В вестибюле лакей в ливрее о чем-то говорил со стоявшим рядом с ее баулом дворецким.

— Кеб вас ждет, мэм, — сообщил он. — Джеймс вынесет ваш баул.

Лакей взвалил баул на плечо. Он был чрезвычайно силен и, несмотря на сломанный когда-то нос, казался довольно симпатичным.

Очередное доказательство ее падения. Никогда раньше Энн не оценивала физических качеств слуг, не говоря уже о том, чтобы анализировать их сексуальные способности. Дворецкий распахнул дверь, и в мрачный дом ворвался одинокий солнечный луч.

— Желаете оставить какие-нибудь распоряжения, мэм? Я понял так, что вы собираетесь отсутствовать месяц. Могу я узнать ваш адрес?

Его холодная вежливость нервировала Энн — она чувствовала себя посторонней в этом доме.

— Адрес есть у моего стряпчего, мистера Литтла, — коротко ответила она. — Время от времени он будет заглядывать и обо всем позаботится, если что-нибудь потребуется.

Дворецкий бесстрастно подал ей гренадиновый плащ. Энн продела руку сначала в один рукав, затем в другой. И.он так же молча предложил ей перчатки и круглую черную фетровую шляпку с белым плюмажем, а не ту, которую она просила. В последнюю очередь он протянул ей черный ридикюль.

Неужели Джейн не поняла ее распоряжений?

Решительно водрузив шляпку на голову, Энн набросила на запястье ручку ридикюля и натянула перчатки. Но дворецкий не освободил ей прохода.

— Адрес. Будьте любезны, мадам.

Сердце Энн гулко стукнуло в груди.

— Я вас не понимаю.

Солнечный луч отразился в мраморном глазу и оживил украшавшее вестибюль чучело совы. Дворецкий, не понятно откуда, извлек остро отточенную шляпную булавку длиной в пять дюймов.

— Адрес… чтобы я мог назвать его кебмену.

Впервые в жизни Энн осознала, насколько уязвима натянутая на мышцы и кости человеческая кожа. И как легко под нее проникнуть. Позвоночник словно сковала ледяная рука. Смешно, но Энн внезапно испугалась этого белокурого английского слуги, который выглядел так, будто никогда не касался обнаженного женского тела.

Мысленно она одернула себя.

Этого человека нанял ее стряпчий. И никогда бы так не поступил, не имей дворецкий блестящих рекомендаций. Энн отвела глаза от булавки.

— Я собираюсь заехать к своему стряпчему. — Она нехотя назвала адрес, дворецкий поклонялся.

— Ваша булавка, мэм.

— Спасибо. — Пальцы Энн все еще дрожали. И, прежде чем выйти на залитую солнцем улицу, она осторожно прикрепила ее к шляпке.

Почему ей никак не удается успокоиться? Дворецкий следовал за ней, чтобы отворить дверцу кеба.

Кабина экипажа пахла сырым сеном и потертой кожей. Когда кеб отъехал от тротуара и влился в уличный поток, Энн так и не могла понять, что испытала, очутившись внутри: то ли усилилась дрожь, то ли возникло чувство облегчения. Каждый толчок колес и наклон экипажа отдавались болью в промежности. Энн прижалась к окну и принялась разглядывать улицы и другие кебы.

Она никогда не встречалась с юристом в его конторе. Двухэтажное кирпичное здание выглядело ветхим и непритязательным, как и его хозяин. Черные четкие буквы за блестящим стеклом возвещали: «Мистер Литтл, стряпчий».

Тяжело вздохнув, Энн вышла из кеба.

— Пожалуйста, подожди, — распорядилась она вознице. — У меня здесь минутное дело, а потом поедем дальше.

Мрачное от скуки и изматывающего труда лицо кебмена осталось невозмутимым. Он только коснулся пальцами полей своей потертой шляпы.