Лотерея
Шрифт:
— Кто ты? — спросил Махов.
— Бортовой компьютер транспортного корабля «Интестинал ворм»…
— Ну да, кто же еще.
— Прошу уточнить ваш статус… — попросил компьютер.
— То есть? Что еще за статус?
— Кем вы являетесь?
Эрик хотел было пошутить, что они вообще инопланетяне из созвездия Ориона, но почел за лучшее промолчать. А ну как на этот счет есть какая-нибудь спящая программа, которая примет все за чистую монету? И что тогда? Еще уничтожит их…
— Уточни вопрос…
— Вы колонисты, прилетевшие на «Интестинал ворм» или колонисты, прилетевшие ранее на других кораблях?
— А ты сам-то как думаешь? — невесело усмехнулся Махов. — Учитывая, где мы находимся.
— Уточните ваш статус…
— Ладно, глупая жестянка. Мы только что прилетевшие колонисты… И вообще, проводи нас к главному терминалу, а то топчемся в дверях!
— Следуйте за огнями на полу…
Элен и Эрик, следуя за переливающимися огоньками, оказались в командной рубке.
— Странно, — прошептала девушка.
— Что?
— К чему все эти кресла для экипажа и классические консоли управления, учитывая уровень автоматизации. Дань традиции или просто строили по старым схемам?
— Скорее последнее. А также на случай если все же придется работать экипажу. Мало ли…
Эрик и Элен разместились в покрытых пылью креслах.
— Компьютер, уточни место нашего пребывания. Где мы приземлились? Мы действительно на Сахаре? — спросил Махов.
— Верно. Посадка совершена на планетоиде, имеющем дополнительное обозначение «Сахара». Сахара — седьмой спутник из двадцати трех планеты типа газовый гигант…
— Стоп, вывести всю информацию на экран, — потребовал Махов, оборвав компьютер.
— Выполнено…
На экране действительно высветился и открылся файл затребованной информации.
— Система Дионис, вторая планета из трех от звезды Диониса — газовый гигант Баос, спутник Баоса — Сахара. Действительно Сахара, — вздохнул Махов и, вложив один из кристаллодисков в специальный приемник, потребовал: — Скопировать на внешний носитель всю информацию о планетоиде Сахара.
— Подождите… выполнено.
Махов забрал кристаллодиск и продолжил знакомиться с полученной информацией. Но чем больше он читал, тем сильнее ужасался.
— Боже мой…
— Я бы сказала много емче… — выдавила девушка, также читая подборку.
— Я бы тоже, но постеснялся.
По всему выходило, что на Сахаре сейчас весна, где-то ее середина, а значит эта нестерпимая, запредельная жара и не жара вовсе, а так, недоразумение… Еще настанет лето — и температура в дневное время поднимется до ста градусов — температура кипения!!! — а ночью не будет опускаться ниже нынешних дневных температур в сорок пять — пятьдесят градусов.
— Это ад… Это кромешный ад. Мы сваримся вкрутую. Запечемся…
Это тем более ад, потому как лето из-за особенности орбиты газового гиганта тут затяжное и длится ровно полгода, то есть примерно девять земных месяцев, потому как период обращения газового гиганта равен полутора земным годам. По три месяца длится весна и осень и три месяца длится зима.
Утешением могло служить разве только то, что Сахара время от времени закрывается от солнца своим хозяином — Баосом, вокруг которого планетоид в свою очередь обращался примерно за тот же месяц. А значит, по пятнадцать дней в течение земного месяца они не будут видеть и ощущать на себе прямого воздействия этой печки под названием Дионис. Будет только ночь, или как предложил ее называть Ремезов — меганочь, освещаемая хозяином, и абсолютная тьма, освещаемая только далекими звездами.
— Интересное тут разделение времени суток, — заметила Элен.
— Да, оригинальное.
Радовали только зимние температуры — три жалких месяца относительно нормальной жизни на этом чертовом планетоиде. Если верить справке, то в это время на Сахаре идут довольно обильные дожди, во что сейчас не очень-то и верится. А в самый холодный месяц во время меганочи температура опускается аж до нуля и появляется вероятность выпадения снега. Во что уже не верилось абсолютно.
«Дожить бы нам только до тех благословенных дней», — не без горькой иронии помечтал Эрик.
Покончив с изучением условий Сахары, Махов вывел на экран карту района посадки.
— Теперь все понятно, — хмыкнул он.
— Что?
— Да вот почему обрывается на сто пятом модуле, хотя должно было идти дальше. Оказывается, все из-за формы каньона.
— У-образная…
— Да. Главный компьютер выбрал этот участок, чтобы модули сели максимально плотно и ближе друг к другу, а не растянулись на тысячу километров. По той же причине здесь же сели модули «Орфея».
— Что тут, мало У-образных каньонов? Их тут тьма тьмущая… И «У», и «Х» и даже «М»-образных, что еще предпочтительнее выбранного компьютером.
Эрик, заглянув в другие файлы, посмотрел данные и сделал заключение:
— Понятно. Компьютер решил, что тут наиболее комфортные условия для выживания. То есть максимально большая плотность водяного пара, а значит, больше всего воды. Высота каньона также относительно минимальна по сравнению с другими вариантами. Ну и как я уже сказал, дополнительным фактором сброса наших модулей именно здесь стало наличие здесь модулей «Орфея».
— А вот тут вообще море плещется…
— Скорее уж озеро… — хмыкнул Эрик, посмотрев на площадь «моря», указанного Элен.
— Все равно воды залейся.
— Я так думаю, что все дело в аналогиях. Раз море, озеро, значит, должно быть соленым… давай-ка сразу проверим…
Эрик затребовал информацию по озеру-морю. Информации по этому вопросу у бортового компьютера не имелось, и он вывел архивные данные, добытые еще первыми разведчиками. Из них действительно выяснилось, что степень солености водоема запредельная.
— По такой воде человек, фигурально выражаясь, ходить может аки посуху, что твой апостол Андрей, — заметил Эрик. — А людей нужно высаживать у пресных источников.