Лотерея
Шрифт:
Сиволапый снова хотел вскинуть винтовку, но стоящий рядом подручный по кличке Вол, который умирать не торопился, так красноречиво посмотрел на своего предводителя, что тот передумал стрелять и опустил оружие.
— И что теперь?! — крикнул он вместо стрельбы.
— Ничего! Вы сдаете все оружие, возвращаетесь в свои модули и сидите там тихо-тихо, чтобы вас больше не было слышно и тем более видно. Вы наделали много зла, так что наши требования не только справедливы, но и даже гуманны, так как мы снабдим вас лекарствами, и вы не умрете от болезней. Складывайте оружие! У вас нет выбора, разве что только погибнуть всем до одного.
— Кажется, это ты не догоняешь, фраер! У нас тут несколько тысяч заложников, и мы можем диктовать свои условия! Иначе будем их десятками расстреливать на хрен! И вот мое первое условие: складывайте вы все свое оружие!
Сиволапый прислонил к голове Эрика ствол пистолета.
— Ты смешон, Сиволапый… у тебя даже кликуха смешная. Непонятно как ты вообще с таким погонялом мог стать королем. Но ты, похоже, не только сиволапый, но еще и тупой, раз не можешь понять простых вещей. Включи мозг, конкретно файл «математика» и произведи нехитрые подсчеты. Неужели ты думаешь, что ради спасения менее пяти тысяч человек мы пожертвуем более чем полумиллионом?
К «крысиному» королю подошел один из переметнувшихся к нему бойцов и что-то прошептал на ухо.
— У тебя здесь, кажется, жена, — сказал он, улыбнувшись оскалом демона. — Ты пожертвуешь и ею ради остальных?!
Ремезов поджал губы.
— Я повторяю, убьете еще хоть одного человека — и ни одна «крыса» отсюда не уйдет. Мы уничтожим всех. Всех!
Но Сиволапый не мог сдаться, даже понимая, что победа уплыла из его рук. В его мозгу, кажется, что-то переклинило, потому что он засмеялся как сумасшедший. Он действительно окончательно сошел с ума.
— Ненавижу! — прорычал в ухо Эрику Сиволапый и вручную с сухим щелчком взвел боек пистолета. — Ты во всем виноват и ты заплатишь за всё!
Грянул выстрел, и Махов очень удивился тому, что жив, так как промахнуться Сиволапый не мог, ведь стрелял в упор. Лишь через бесконечно долгие мгновения Эрик осознал, что стрелял Ремезов и дырка в голове появилась не у Махова, а у Сиволапого.
Секунда — и «крысы» стали бросать оружие на землю.
К Эрику подбежала Элен и стала лихорадочно со слезами на глазах его развязывать.
— Что они наделали с тобой… изверги!
«Крыс» согнали в одну толпу.
Жители освобожденного модуля, осознав, что все позади, стали выходить наружу. Кто-то из тех, кого использовали в качестве заложника, схватил брошенную «крысами» винтовку и нацелил ее на толпу «крыс». Еще несколько десятков последовали его примеру.
Сухо щелкнул боек. Кто-то попытался выстрелить, но, не разбираясь в оружии, забыл передернуть затвор. «Крысы», дрогнув, подались назад.
Ремезов почему-то не стал останавливать горящих жаждой мести людей, а ведь могла начаться и вот-вот начнется жестокая расправа. Может, он по-своему прав, люди должны как-то отомстить за свое унижение…
— Стойте! Не стреляйте! — закричал им Эрик. — Остановите их, Антон Николаевич! Не допустите этого!
Словно очнувшись, Ремезов призвал всех сложить оружие.
— Это еще почему?! — вскрикнул один из горящих жаждой мести, тот самый толстяк, что в самом начале воспротивился руководящей роли Ремезова.
Он все еще никак не мог разобраться с оружием и заставить его стрелять. Остальные также испытывали проблемы. У кого-то просто не было патронов.
— Они должны заплатить за всё!
— Потому что если мы убьем их, то перешагнем предел дозволенного и сами станем ничем не лучше «крыс». Мы сами станем животными, потеряем человеческий облик. Вы хотите этого?! Мы строим новое человеческое общество, основанное на законе, на общечеловеческих ценностях… одно из которых — «не убий». Но как мы будем его строить, если в самом начале нарушили все заповеди? Что помешает нам и дальше их нарушать? Сейчас вы рискуете выпустить демона, который пожрет ваши души. Посмотрите на меня… у меня тоже есть основательный повод для мести, но я не стану этого делать.
— Потому что ты сам бывшая «крыса»!
— Нет, потому что я человек…
Кто-то уже привел оружие в боевое состояние, но не стрелял. Все-таки выстрелить первым тоже большая проблема.
А потом винтовки и вовсе начали бросать на землю уже по второму разу.