Чтение онлайн

— Ну.

— И что?

— Так вот это Подорожник твой, засранец.

— Откусил? — не сдержалась от насмешки Юта.

— Ага, прожевал и выплюнул. Угол, говорит, не рассчитал! Я, дядька Волк, грит, тебе лодку верну в целости и сохранности, зуб даю, ни пулечка не попадёт. И нате, вернул!

— А для чего он её брал? — нахмурилась Грач.

Понять, как именно тёмный маг мог «откусить» транец от кормы лодки, где бы он ни находился, она прекрасно понимала, но контекст происшествия не складывался. И при чём тут пули?

— Да в сентябре завелась у нас тут какая-то мразота на моторах, на рыбаков повадились нападать. Вооружённые, злые. Старую Лису выпотрошили, как селёдку, да так и бросили за борт, Веську Осину, Ветлу с дочкой… Мужиков-то войной повыбило, иной раз и бабам в море выходить приходится. Привыкли уж, в войну-то. А тут эти… Вот таких-то мразей и ловить надо, а не прах покойный ворошить, — припечатал Волк.

Видно было, свежая история задевала его за живое куда сильнее, чем старые смерти в старом подвале. Не странно, в общем — сколько этот человек прошёл, сколько повоевал, хочешь не хочешь — очерствеешь к прошлому. А тут вроде мир, и вдруг — такое.

— И Подорожник их выследил? — уточнила она очевидное.

— Ну что уж там он с ними сделал и сделал ли — я знать не знаю, а отвадил. — Кажется, старик сообразил, с кем и о чём откровенничает, и побоялся подвести Вейлена под статью.

Вопросы к Подорожнику появились, но не те, которых опасался Волк. Да и то… Не станет она их задавать, что человеку в душу лезть? Она его ни в чём не подозревает, как он с этими пиратами разобрался — его личное дело. Тихий городок у них…

Впрочем, нет, как это она не будет спрашивать? Тут лес знает что творится, и Лося, может, очередные несуществующие преступники убили, а она, как дура, вокруг старого особняка скачет!

— Подорожник молодец, отлично делает свою работу, — похвалила она. — И часто у вас тут такие неприятности?

— Да случается, — пожал плечами рыбак. — После войны отребья всякого хватало по окрестным лесам, но как-то вот подвывелось, сейчас-то уж изредка кого занесёт если.

— А в марте ничего в окрестностях не бродило? Такого, чтобы выводить пришлось, — спросила Юстафия.

— Не помню такого. Старый стал, с памятью туго, — кажется, окончательно передумал он откровенничать. — Ты что узнать-то хотела?

Она хотела расспросить подробнее о последних происшествиях, а заодно полюбопытствовать, почему на охоту Подорожник отправился именно на его лодке, но пока не стала. Новости у кого-то другого можно узнать, хотя бы вот у хозяйки дома, где она остановилась, за ужином. А здесь была тема поважнее и поинтереснее.

За разговором они не спеша — Волк шагал вразвалочку, ноги ставил широко и обходился без костыля, — прошли по причалу до берега, а там рыбак с кряхтением уселся на простую лавку у стены какого-то склада — судя по всему, это была местная курилка.

Ничего принципиально нового он не рассказал. Хорошего — тоже. Ожидаемо, если вспомнить тьму в подвале. Но детали прояснил.

«Подпернатых», как в Столпорушение брезгливо называли княжеские войска, здесь не было. Поначалу вообще с замиранием и тревогой ждали новостей, не понимая, что происходит по всей стране, потом пришла Вольная армия — как называли себя революционеры. Армией, впрочем, этот разношёрстный отряд сложно было назвать, но до окрестных городков донесли манифест новой власти, взорвали Столп в Доме-на-горе. Собственно, на том революция здесь бы и кончилась, а люди дальше жили бы как привыкли, разве что при новых названиях.

Аристократы в этих местах почти не появлялись, приезжали порой в уединённые поместья да в Поречном случались. Особняки в городе принадлежали в основном промышленникам да торговцам. Многие убрались отсюда в самом начале Столпорушения, Вольные разогнали управляющих и прислугу, но в остальном всё было тихо. Поначалу. Сонная окраина как она есть.

А потом пришли разбойники изФергала. Называли они себя свободными дружинниками,действовали хуже бандитов, но организованы были так, что ни у кого не вызывало сомнений: это военные. Вольных было на порядок меньше, часть тут же повыловили. Кого-то на месте расстреляли, из кого-то пытались выбить местоположение остальных.

«Сорочье гнездо» было тогда великолепным, изящным особняком, и его занял один из главарей этой хунты. Как стало ясно впоследствии — самое чудовище из них всех, Якур Стецка, отвечавший за разведку и «работу с населением». Палач.

Истерзанные трупы Вольных вывешивали на столбах в городе, в устрашение жителям. Потом среди них оказалась Ойлина Белка — местная жительница, добрая и тихая одинокая женщина, которая, как утверждалось, привечала революционеров.

Если пришлых жалели, но открыто вступаться за них не решались, то эта смерть всколыхнула город. Неожиданно остатки Вольных получили подкрепление — на их сторону встали многие местные мужчины. Не все, конечно, но и фергальцев было не так уж много. Они срывали злость на мирных жителях — а те сопротивлялись всё яростнее, не желая устрашаться. Моряки — люди неробкого десятка, а здесь большинство было рыбаками.

Фергальцев Вольныевыдавили, тоже в доме обосновались — документы там какие-то были. А тут новая напасть — теснили к морю огромную банду Копытеня, разгулявшуюся в богатых краях.

— А со Стецкой что в итоге? — спросила Юстафия.Несмотря на то, что историюона учила, ей это имя было незнакомо — основное вторжение и бои с Фергалом тоже громыхали не здесь, и среди значимых военачальников он не значился.

— С этим-то… Вздёрнули его, с командиром вместе.

Удивительно, но атаман выбрал всё тот же особняк — с тем же итогом, только Копытеня в итоге расстреляли Вольные. Первые из них, которые на поверку тоже оказались какими-то неправильными и не лучше бандитов, разве что назывались революционерами. А там уже новая власть пришла по-настоящему и разобралась окончательно: предводителятой шайки уже не прикончили на месте, а чин по чину арестовали и увезли.

— Это выглядит вполне последовательно и логично. Отчего же местный краевед не так уверен? — озадачилась Юстафия. —Он говорил, что непонятно, кто там и кого расстреливал.

— Осот, что ли? — презрительно сплюнул Волк. — А ему бумажки подавай, свидетельства, — протянул с отвращением. — Я-то знаю, как оно всё было, сам потому что повидал. А этот червь книжный… — он махнул рукой.

— А вы можете назвать по именам каждого, кто погиб в этих стенах? Сколько их всего было?

— Это-то тебе зачем? Как Осоту? Для бумаги? — спросил недовольно.