Летос
Шрифт:
Пружина был рад передышке, хотя не сомневался, что она временная. Мэлги не из тех, кто оставляет добычу. Такие не отстанут, особенно если голодны и не ели человечины Шестеро знают сколько времени.
Он плутал в тумане, несколько раз прижимался к земле, слыша легкие шаги ловчих групп, прочесывающих местность. Однажды мэлг прошел так близко, что, будь у Тэо такое желание, он бы с легкостью дотронулся до него.
Ему пришлось сделать крюк, затеряться в развалинах, и выбрался из лабиринта он лишь благодаря шуму моря.
Стена тумана останавливалась на границе пропасти, словно боясь перешагнуть ее. Отсюда была видна башня-мост.
Лагерь встретил его догорающим костром и двумя мертвыми мэлгами. От них несло смрадом, и он с неприятным удивлением увидел, как быстро разлагаются тела тех, кто много поколений назад был людьми.
Он не сомневался, что покойники – работа Лавиани. Значит, его спутницам удалось миновать опасный участок, и Тэо был рад, что сумел им помочь. Он стал спускаться по тропе вниз, но услышал шорох и обернулся. Один из мэлгов наблюдал за ним исподлобья, и взгляд его был далек от дружелюбного. В следующую секунду порождение магии той стороны поднесло к губам рожок, и от этого звука у канатоходца зазвенело в ушах.
Поверхность упавшей башни оказалась щербатой и неровной. Лавиани залезла на этот мост первой, но Шерон не последовала за ней.
– Ты что? Боишься высоты?
– Не в этом дело.
– Да я уж вижу, что покойник тебя просто заворожил.
– С ним что-то не так.
– Угу, девочка. Он мертв. И превратился в серебро.
Указывающая лишь дернула плечом, сделав шаг к останкам.
– Постой! Ты куда? Нам надо идти! – крикнула ей Лавиани, но та, не слушая, решительно направилась к скелету, остановившись от него в шаге и разглядывая пристально, точно стараясь заглянуть за только ей видимую грань.
Отдаленный гул рожка прилетел из сгущавшегося влажного тумана, и сойка, помянув Скованного, вновь спрыгнула на площадку, намереваясь, если надо, тащить спутницу силой.
– Не превращай все, что сделал Тэо, в прах. Нам нельзя останавливаться! Мэлги близко!
Но та неожиданно подняла руку и сказала резко:
– Стой где стоишь!
Лавиани словно в стену врезалась, с удивлением глядя на девчонку, голос которой сейчас был острее лезвия. Впрочем, не слова заставили ее остановиться, а белый огонь, разгорающийся вокруг левой руки Шерон.
Девушка всем телом подалась вперед, запрокинув голову, изучая возвышающийся над ней череп, пытаясь увидеть в глазницах то, что на мгновение промелькнуло перед ней. Она чувствовала, как подрагивают пальцы от нервного напряжения, что ее охватило.
Где-то в глубине души шевельнулся страх. Потому что она стояла перед легендой из прошлого, которую, как и многих других мертвых на Летосе, захватило дыхание той стороны.
Голиб был заблудившимся. Странным, необычным и впавшим в глубокую спячку, но способным пробудиться в любое мгновение. И тогда против них окажется даже не дробитель костей, а нечто столь непознаваемое и могучее, что справиться с ним будет почти невозможно.
В руке у Шерон появился стилос, она, все еще не отводя глаз от останков великана, стала отступать. Лавиани в точности скопировала это движение. Тревога указывающей передалась сойке, и та даже не удивилась, когда серебряная челюсть начала опускаться.
Выругавшись, женщина одним прыжком оказалась рядом с девушкой, без всяких церемоний схватила ее поперек талии одной рукой, рванула на себя и в два движения забросила на мост.
– Уходим! – рявкнула ей в лицо. – Уходим, Скованный тебя задери!
Череп со скрипом повернулся на шейных позвонках, и Лавиани взвыла, так как у нее возникло ощущение, что невидимые руки, похожие на когтистые лапы хищной птицы, вытягивают из ее живота потроха.
Шерон, прикусив губу, что есть сил ударила спутницу ладонью по щеке. Оплеуха была звонкой, отрезвляющей, болезненной.
И эффективной.
Цель оказалась достигнута – зрительный контакт добычи и жертвы разорван.
– Не смотри ему в глаза!
Лавиани, чувствуя, что ее правая щека горит, потрясенно кивнула, но тут же собралась, глядя на поднимающегося чудовищного противника, который, судя по его медленным, неловким движениям, все еще приходил в себя после спячки.
Шерон швырнула сгусток белого огня прямо в центр грудины, но единственное, чего она добилась, – уничтожение темного налета, под которым теперь засветилось чистое серебро.
Голиб сделал первый шаг в их сторону, разом преодолев половину расстояния до моста. Вокруг руки указывающей появился вихрь из белых искр, она собирала силу для второго удара, сама не веря, что это принесет хоть какую-то пользу, но и не собираясь сдаваться.
Поднявшись в полный рост, скелет стал еще более огромным и устрашающим. Сойка чувствовала себя совершенно бесполезной в схватке с подобным существом:
– Надо перебежать на ту сторону, девочка! На мосту мы даже не сможем от него уклониться!
Шерон увидела, как из тумана появился Тэо. Он несся по скользкой, нависающей над пропастью тропинкой легко и пружинисто.
– Осторожно! – крикнула она ему, но циркач не услышал ее из-за грохота волн, не снизил скорости, лишь поднажал еще сильнее, сокращая расстояние между собой и ожившими останками героя прошлого.
Лишь через секунду она осознала, что канатоходец не видит опасности из-за скалистого гребня, скрывающего площадку со стороны тропы. В отчаянии замахала руками, надеясь привлечь его внимание, и едва не упала, когда Лавиани снова рванула ее на себя, потянула по наклонной к башне, подальше от Голиба, уже нависшего над мостом.
– Шаутт станцуй на моих костях, девочка! Тебе жить надоело?! А, тьма!
Последнее ругательство относилось к мэлгам. Шестерка вооруженных каннибалов бежала следом за Тэо, прыгая по ненадежным камням с неожиданной ловкостью.
– Поднажми, парень!
Акробат вылетел на открытую площадку, увидел чудовище. Он даже не успел испугаться. Понял, что оказался между молотом и наковальней, но сейчас было не лучшее время для паники, поэтому он бросился вперед, прямо под ноги скелета, почувствовавшего нового человека.