Чтение онлайн

Так поступали все — и ее верные слуги, и Пиона, и даже король Ричард. А теперь и братца, вечно холодного и невозмутимого, одолело любопытство. Свое несчастье Джоанна прятала под маской спокойствия, однако страх не покидал ее и рос с каждым часом. Ее дни проходили в мучительной тревоге, ночь не приносила покоя, молитва не давала облегчения. Она была обречена и уже начинала свыкаться с этим. Просыпаясь утром, она не чувствовала внутри ничего, кроме пустоты и леденящего холода. Эта пустота образовалась там, где прежде жило и трепетало ее сердце. И с этим она смирилась. Главное, чтобы ее оставили в покое до тех пор, пока не придется открыться — и шагнуть в бездну…

Молчание затягивалось. Внезапно Уильям проговорил:

— Я хочу рассказать тебе, почему принял решение уйти из семьи и стать тамплиером.

Лицо Джоанны осталось спокойным, как тихая вода, но в глазах мелькнуло легкое недоумение. В семействе де Шампер случались разговоры о странном поступке Уильяма. Почетно быть членом прославленного ордена, с этим никто не стал бы спорить, но ведь не для старшего же сына в роду! Уильяму с момента его появления на свет было суждено возглавить род, унаследовать титул барона Гронвуда и Малмсбери, стать лордом бескрайних поместий! Однако он выбрал участь рыцаря-монаха. И хотя на этой стезе он добился многого и в семье о нем говорили с гордостью, однако его имя всегда окружал ореол тайны. Порой Джоанна замечала, как при имени старшего брата некая горестная тень ложилась на лица ее родителей.

Уильям поднялся, подошел к столу и начал перебирать свитки. Делал он это машинально, явно пытаясь скрыть свои чувства.

— Помнишь ли, Джоанна, однажды на Кипре ты сказала, что я похож на отца? В ту минуту я пережил такую боль и такое бездонное отчаяние, каких не испытывал ни разу в жизни. Ибо мне стало ясно, что я совершил роковую ошибку. Я понял, что я и в самом деле — сын Артура де Шампера!

Уильям почти прокричал эти слова и внезапно отбросил свиток, который сжимал в руке. Когда он снова повернулся к сестре, все еще тяжело дыша, то обнаружил, что отрешенность покинула ее. Джоанна выглядела ошеломленной.

— Но мы всегда знали, что ты наш брат! — растерянно проговорила она.

— Что ж, похоже, что я правильно поступил, покинув Англию. Пересуды улеглись, честь рода де Шамперов осталась незапятнанной. Слава Всевышнему! Ибо что мы такое в этом мире без чести? Жалкий прах…

Его лицо разгладилось, и слова полились потоком. Уильям поведал сестре, каким безмятежным и счастливым было его детство. Он рос веселым и беспечным, как многие дети, уверенные в том, что они любимы. Но уже тогда ему случалось ловить на себе странные взгляды и краем уха слышать перешептывания челяди. Дети ведь очень чутки, они все видят и слышат, в том числе и то, что не предназначено для их ушей и глаз.

— Когда родились близнецы Элеонора и Эдгита, я был рад, что у меня появились сестры. Но наследником и продолжателем рода по-прежнему считался я. Затем на свет появился Гай… — маршал слегка понизил голос. — О, я помню, какое было веселье по случаю его рождения, как все вокруг поздравляли отца, подчеркивая со значением, что младенец — вылитый он. Сэр Артур также не скрывал своей радости, а мне не единожды довелось услышать, как люди говорили, что у барона наконец-то появился законный наследник. Но как же я? Обо мне все словно забыли, и я не понимал, что это значит. Я спросил матушку, она сперва растерялась, а потом страшно разгневалась. Никогда прежде мне не приходилось видеть ее такой суровой к челяди. Мне же она мягко пояснила, что люди болтают невесть какую чепуху, так как Гай действительно похож на своего отца, а я пошел в дядю, короля Генриха, и, таким образом, унаследовал черты Плантагенетов, а не де Шамперов…

Уильям умолк, и Джоанна вдруг припомнила, что и сама не раз слышала, что старший брат пошел в царственную родню их отца. Но в этом не было ничего предосудительного, она даже гордилась этим.

Внимательно взглянув на брата, она убедилась, что это и в самом деле так. Многое в его лице напоминало о короле Генрихе — та же рыжина в каштановых волосах, тот же серый, как шотландский гранит, оттенок глаз, упрямая сила в линиях подбородка и скул. Да, в нем явно текла кровь Плантагенетов, и то, как отличал маршала де Шампера Ричард Львиное Сердце, свидетельствовало, что он признает эту родственную связь. Но что, если…

— Святые угодники! — невольно всплеснула руками Джоанна. — Уильям, не хочешь ли ты сказать, что старый король Гарри имел связь с нашей матерью? Но ведь отец и король были так дружны!..

И вдруг по-солдатски выругалась:

— Ко всем чертям! Ты похож на нашего отца! Ты истинный де Шампер! И больше я ничего не желаю знать!

— Придется, — усмехнулся Уильям. Горячность сестры, так неожиданно прорвавшаяся сквозь скорлупу отчужденности, порадовала его. И теперь он не просто пытался вызвать ее своей откровенностью на откровенность — он хотел поделиться своей тайной с близким человеком.

Он продолжал негромко, порой с трудом подбирая слова, а Джоанна слушала в смятении: гордец, чья душа была замкнута для всех, открывал перед ней ее скрытые глубины. Наделенная богатым воображением, она словно видела, как ее старший брат, маленький всеобщий любимец, неожиданно начинает сознавать, что ему предпочитают другого. О нет, лорд Артур и леди Милдрэд были по-прежнему нежны и внимательны к своему Уильяму, но их чрезмерная радость по поводу появления «истинного наследника» сказала ему много, слишком много.

То, что его считают бастардом, Уильям окончательно понял, когда его, как и полагалось отпрыскам благородных семейств, еще подростком отправили в услужение к графу Уильяму д'Обиньи. Там никто с ним не церемонился: от него не скрыли, что лишь великодушие лорда Артура, стремящегося оградить честь жены, вынуждает его признавать права Уильяма, столь не похожего на него самого, в обход своего сына Гая.

Там же, в замке д'Обиньи, ему поведали следующую историю. В годы смуты, когда за престол боролись Стефан Блуаский и Матильда Анжуйская, Артур де Шампер и Милдрэд Гронвудская были помолвлены, но их брак не состоялся, ибо леди Милдрэд похитил сын короля Стефана принц Юстас. Впоследствии сэр Артур освободил невесту и обвенчался с ней. Но у нее уже был ребенок от Юстаса, которого Артур признал своим сыном, сославшись на то, что мальчик был зачат еще до похищения леди Милдрэд.

Уильям по возвращении домой сообщил родителям об услышанном, но те в один голос просили его не обращать внимания на злые наветы, а верить им, его родителям. И как же он хотел им верить! Но вместе с тем не мог не видеть, что общим любимцем теперь стал так похожий на отца Гай. Затем родился младший из братьев — Генри. И опять в семье де Шамперов была великая радость. Уильям терялся в догадках, он начал избегать родителей, считал, что они лгут ему из жалости, тогда как на самом деле он незаконнорожденный ублюдок, позор своей матери.