Чтение онлайн

Этот магазин - "Шуе Фон Казарт" - мы открыли 1 января 1986 года, и дело у нас сразу хорошо пошло. Единственное неудобство нам причиняло расстояние. Мы жили еще в Нимфенбурге, на дорогу туда и обратно уходило полтора часа. А у нас уже был Лорик, моя мама возила его в детсад, и Лара жаловалась, что у нее совсем нет времени для общения с ребенком. Постепенно мы пришли к мысли: коль у нас наладился магазин в Грюнвальде, то надо и жилье искать там.

– Кстати, о твоей маме. Она адаптировалась к жизни в Германии?

– Поначалу ей было очень одиноко, несмотря на то, что она всегда жила с нами. Но когда жизнь наша вошла в нормальное русло, Лариса ей сказала: "Ну, Герта, мы должны сообразить тебе жениха". Советовали ей давать объявления в газеты, здесь тоже практикуют такой способ знакомства. Приходили на смотрины разные мужчины. И один, литовского происхождения, Ганс Левкоитс, подошел ей по характеру. Она прожила с ним все оставшиеся годы и очень была счастлива, внутренне успокоилась, перестала к нам цепляться по каждому поводу. До того они с Ларой трудно находили общий язык... Три месяца назад мы похоронили маму.

– Да-а?!
– удивился я сочувственно и вспомнил, что в своих письмах Эгил ни словом не обмолвился об этом.- Ну а с домом что получилось? вернулся я к теме.

– В свое время масоны предлагали мне выкупить дом, в котором мы снимали квартиру. Я отказался, потому что не был готов на такой большой расход. Я и Ларе не раз говорил: "Мы тут дешево живем, это гораздо экономнее, чем купить или строить дом и платить проценты банку". Но она всегда мечтала о своем гнезде. Это очень важный момент, который во все времена удерживал ее от легких соблазнов и приключений. В первую очередь сцена, потом - собственный дом, где она из артистки превращалась в нормальную женщину, стремящуюся к семейному очагу, счастью, покою. И поскольку Лара постоянно давила на меня в этом плане, мы решили, что пора строить свой дом в Грюнвальде.

Она радовалась подобно ребенку, видя, как на участке появился сначала штабель кирпичей, потом подвал, затем вырос первый этаж, второй... На наших глазах рождался дом. И вдруг мы обнаружили, что в гостиной образовался "слепой" угол. Дали команду каменщикам : прорубить окно. А каждое такое решение связано с "кэшем", дополнительными затратами. Мы рассчитывали на одну сумму, но когда строительство завершилось - со всеми "примочками", каррарским мрамором, отделкой,- выяснилось, что итоговая цифра не имеет никакого отношения к первоначальной стоимости. Получился дорогой дом в дорогом месте. Но мы об этом не жалели. С конца февраля 89-го года он стал нашей окончательной обителью.

– Понятно. А почему же итальянец продал свой прибыльный магазин?

– Причина банальная. Джино открыл его специально для своей жены-немки. Сам он оптовый торговец, постоянно в разъездах, по натуре пылкий донжуан. Жена очень ревновала его и вечно ворчала, что сидит в магазине, а он в это время мотается неизвестно где. И она мечтала об одном: избавиться от магазина, чтобы не разлучаться со своим любвеобильным муженьком

Я не сразу перекупил этот магазин. После неудачного опыта с "Веше траум" мы чуточку поумнели. Лара мне говорит: "Эгил, ты бы съездил к этому итальянцу, посмотрел бы со стороны, как там вообще, не надувательство ли все это". Я подъехал к магазину и, как опытный шпион, наблюдал из машины и считал, сколько человек выходит с покупками. Потом мы посмотрели у него средние цены, прикинули. Получалось, что Джино говорил правду насчет всех выгод.

– Время, к сожалению, поджимает. Хочется еще к Ларисе заехать.

– Не волнуйся, успеем. Да, с покупкой бутика в фешенебельном Грюнвальде и переселением сюда в собственный дом стратегический план дальнего прицела нашей эмиграции, можно сказать, завершился. Все заработанное музыкой инвестировано в обеспечение материальной стабильности дальнейшего существования.

Я хотел было сказать что-то типа: "Друг Аркадий, не говори красиво",но подумал, что вряд ли Эгил читал или помнил "Отцов и детей". Вместо этого, театрально закатив глаза, вздохнул и поднялся.

Мои сборы были недолги: сумка через плечо, камеру в руки - и я готов. Пока Эгил выкатывал из гаража машину, я в последний раз окинул взором утопающий в зелени особняк. Зашелестело листвой, словно прощаясь со мной, самое высокое в саду ореховое дерево. Может, эльфы, прячущиеся в его ветвях, желали мне счастливого пути?

– Ты обрати внимание, Борис,- сказал Эгил, когда мы тронулись с места,- какие у нас на участке разные деревья.

– Да, очень красивое смешение и по цвету, и по фактуре.

– И это не случайно. Когда строишь здесь дом, ты обязан посадить на участке не что попало, а, скажем, пять лиственных деревьев, три хвойных, шесть кустарников.

– То есть все планируется?

– Да, и за счет этого образуется колоритный ландшафт.

Не успели мы развить садово-приусадебную тему, как наш "БМВ" уже останавливается перед магазинчиком со стеклянным фасадом.

– Что, уже?

– А ты думал. Вот с этого места я, как разведчик, вел подсчет покупателей синьора Казаретто.

Мы вошли в магазин. Ничего особенного. И посетителей нет. Помещение не очень большое, но уютное. Зеркальные стены, стеллажи с обувью всех цветов спектра. Лариса встречает нас с улыбкой:

– Добро пожаловать! Что желаете приобрести?

Может быть, Лара, любовь моя тайная, и впрямь предположила, что я собираюсь сделать покупку для себя или в подарок жене, но такое мероприятие в мои планы не входило. Для приличия я все же спросил:

– А есть у тебя женские туфли на низком каблуке, типа лодочек, с нормальным, не тупым, как сейчас принято, носом?

– Размер?

– Тридцать седьмой.

– Вот, пожалуйста.

Она подвела меня к стеллажу, и я попытался придать своему лицу заинтересованное выражение. Все у нее, видимо, есть. Лучше не спрашивать.

– Хорошая обувь, но без примерки брать рискованно.

– Да, мерить надо обязательно.

Звякнул колокольчик, в магазин вошла невысокая пожилая женщина, лет шестидесяти пяти, изысканно одетая и явно молодящаяся. Короткий пристальный взгляд в нашу сторону. Лицо породистое, умное и не очень приветливое. "Царапнула" по физиономии и меня.