Чтение онлайн

Когда Уилл возвращался с работы, тьма за автостоянкой казалась непроглядной, как глубины пруда возле заброшенной каменоломни, где плавали близнецы. Уилл притормозил, оставив позади фонари, и дал глазам привыкнуть к кромешному мраку. Вскоре он различил горизонт и звездное небо, услышал стрекот сверчков — будто рукоплещет публика на огромном невидимом стадионе, — а летучие мыши выписывали в вышине причудливые петли и спирали.

Через четверть мили Уилл почувствовал под ногами рельсы и разглядел впереди очертания знака железнодорожного переезда. Он прислушивался к собственным шагам и пугался, когда мимо проносилась машина, — свет фар слепил глаза, а рев мотора нарушал тишину ночи.

Минна встретила его мрачным взглядом.

— Где ты пропадал?

— Шел пешком, — объяснил Уилл.

Минна захлопнула книгу и ускользнула к себе. Она ни за что бы не призналась, что вечерами поджидает Уилла с работы, а на переменах ходит за ним по пятам. Ей нравились странные наброски в его тетрадях, нравилось, как он сдвигает брови, когда рисует. Минна представляла Уилла одиноким художником — как те, о ком она читала в книгах.

После того как Кэлвин из-за головной боли не пришел на работу в третий раз, терпение Эдди лопнуло.

— Уилл, никому из твоих знакомых не нужна работа?

Следующим вечером Уилл привел Роя Биддла. Говорила же Доун, что дела важнее слов! Теперь-то она все поймет.

Уилл показал Рою, как чистить туалеты, а ему самому доверили работу Кэлвина.

— Что же будет, когда Кэлвин вернется? — обеспокоенно спросил он у Эдди.

— Кэлвин уволен, — отрезал тот. — И неважно, есть у него уважительные причины или нет. Без него здесь чище!

По дороге из школы Уилл заслышал за спиной шаги. Обернувшись, он так и замер под пристальным взглядом карих глаз.

— Домой? — спросил он.

— Oui, [36] — послышалось в ответ.

С минуту они шли молча.

— Так ты серьезно? Про Париж?

— Конечно, серьезно.

— Значит, все, что ты говорила в классе, это правда?

Минна обиделась.

— Разумеется, правда. Найду работу в кафе, а потом и сама стану хозяйкой кафе. Или открою книжный магазин, как Сильвия Бич, [37] и буду устраивать званые вечера, а бедные художники станут расплачиваться картинами. Через несколько лет им цены не будет.

— Но почему именно Париж?

— Мой отец парижанин.

— Твой отец? Стив Грекко?

— Нет, за Стива мама вышла замуж десять лет назад. — При упоминании этого имени Минна вздрогнула. — А мой папа был француз. Он умер, не успев жениться на маме. У меня такие же глаза, как у него. Больше ни у кого в семье таких нет.

Ее слова задели Уилла за живое.

— В нашей семье тоже ни у кого нет таких глаз, как у меня, — признался он.

Минна вгляделась в его лицо.

— Тебе не говорили, что ты похож на француза? — спросила она. — У тебя печальные французские глаза, как у Ива Монтана. А вдруг ты приемный сын? Будешь заходить ко мне в кафе, продавать свои рисунки на Монмартре, в квартале художников. Может, найдешь своих настоящих родителей.

Они шли мимо кованой кладбищенской ограды.

Растревоженный словами Минны, Уилл, чтобы уйти от разговора, рассказал, что Дочери американской Революции — на самом деле призраки.

Минна засмеялась.

— Не верю я в призраков.

— Тогда почему их цветы никогда не вянут?

— Покажи мне цветок, который не вянет.

Уилл повел Минну по кладбищенским дорожкам к изъеденным временем памятникам, украшенным живыми цветами. Минна хоть и подняла Уилла на смех, но просунула ладошку в его руку, когда они шли мимо искрошенных бурых надгробий, над которыми раскачивал ветви исполинский кедр. На другом конце кладбища, у кирпичной стены, они остановились. Над могильными плитами сгустились тучи, упали первые капли дождя.

— Пойдем отсюда, — сказал Уилл.

Но Минна не двинулась с места.

Уилл смахнул с ее щеки дождинку, Минна повернулась, закрыла глаза. Уилл поцеловал ее, и она ответила на поцелуй, нетерпеливо прикусив его губу. Протянула руку, нащупала сквозь брюки его член и стала ласкать. Уилл положил руку Минне на грудь, но она отвела ее ниже, просунула себе под джинсы. Отлетела пуговица.

— Прости, — пробормотал Уилл, но Минна снова прикусила ему губу, заставив замолчать, и опустила его руку еще ниже, в ложбинку между ног. И застонала.

По дороге с кладбища Уилл спросил:

— Я сделал что-то не так?

— Нет, все хорошо, — ответила Минна с нетерпеливой улыбкой. — Но еще лучше нам будет дома, в настоящей постели.

— Где?

— В подвале, — пояснила Минна. — Помнишь старую медную кровать, что притащил твой отец? — Уилл замедлил шаг, и Минна, почуяв его нерешительность, подбодрила его улыбкой. — Слушай, я ведь тоже в первый раз.

— Не в этом дело, — вздохнул Уилл.

Улыбка сошла с лица Минны.

— А в чем?

Уилл молчал. Они стояли, взявшись за руки, у люка, ведущего в подвал.

— Я о ней сначала не подумал, а теперь вспомнил, и мне очень стыдно.

— О ком? О ком?!

— О Доун.

Минна вырвала руку и ударила его по щеке.

— Ох! — вскрикнул Уилл. — Больно! Ты что?

Но Минна уже убежала в дом.

В пятницу Кэлвин появился на работе. Он долго оправдывался, объяснял, что болел гриппом и его тошнило по пятнадцать раз на дню. Винил во всем химикаты, которыми дышал в «Датч Ойл», и сказал, что его отец грозится подать на компанию в суд. Эдди вдруг раздумал увольнять Кэлвина и перевел его в другое здание, корпус Б. Там совсем другая иерархия, большинство уборщиц — негритянки из Гайаны.