Кудряшка
Шрифт:
– …Представляете, когда Димка в третий раз был в Грозном, он под Новый год пошёл к чеченцам играть в карты! Да нет, какой там отморозок, дурачок скорее…
– Ничего себе – дурачок, – живо откликнулся Гришка. – Представляю, как из-за этого «дурачка» натянули руководство… И что было дальше?
– А дальше… Димку на обратном пути чуть не пристрелили! Свои! Задремавший на посту сержант проснулся от хруста ветки и пальнул. Тут же с десяток сотрудников вывалились из вагона, в одних подштанниках, и открыли стрельбу из всех видов оружия… Хорошо, что никто не попал. Позже Ленка, чтобы покрыть Димкин карточный долг, выслала ему тысячу долларов.
Галка хмыкнула. Гришка слушал очень заинтересованно. Смотреть на Алексея я избегала.
– …Так вот, Ленка на развод подала! Её можно понять: хоть мужик и десять лет в угрозыске, и три командировки в горячие точки… Но продать ёлку накануне Нового года! Он тогда так напился на вырученные деньги, что, забрав из яслей ребёнка, исчез в неизвестном направлении и пробыл там (никто не знает где) три дня. Ребёнка она нашла и забрала, всё нормально…
Тут Алексей встал и демонстративно включил видик. На экране появились кадры порнофильма с участием Рокко Сиффреди.
Пару минут все ошарашенно смотрели в телевизор. Потом Гришка – не то смущённо, не то возмущённо – проговорил:
– Слышь, Лёха! А нельзя ли эти… картинки убрать? Ну, чтобы их не было?
– А что такое? Я у себя дома, – заявил Алексей и прибавил звук.
Гришка подумал и пожал плечами: дескать, дело твоё…
Было очевидно, что Алексей всячески пытается выгнать гостей. Следующим этапом может оказаться битьё морд.
Однако Гришка, видимо, решил не вестись на провокации.
– А знаете, друзья, – начал он миролюбиво, – на днях…
Но тут Алексею позвонили на мобильник.
В начале нулевых звонки на мобильные номера с городских номеров предполагали оплату разговора владельцем трубки. На этот раз Алексею звонил с городского номера приятель Ян, недотёпа и зануда, предмет шуток в нашей семье.
Алексей секунд десять раздумывал, прежде чем ответил на звонок.
– Да, – отозвался он неприязненно.
Затем, после короткой паузы, последовала его злобно-саркастическая тирада:
– Ну, Лесбиян, я охреневаю! Это из-за такой фигни ты меня на бабки опускаешь? Ладно, ишак тебя понюхал… Сообщу.
– Ну что же, друзья, – произнёс Алексей, возвращаясь за стол, – давайте выпьем за вас!
Только простачок не уловил бы сарказма в его голосе. Однако гости выпили, как ни в чём не бывало.
– Ты хотел что-то рассказать, – напомнила я Гришке.
– Ах, да, – спохватился тот. – На днях в баре с мужиком повздорил. Я ему объясняю: «Тебе извиниться следует, чудак на букву „м“…»
– А что он сделал? – поинтересовалась я.
Из угла неприязненно сопел Алексей.
– Да это неважно… А вот то, что он начал орать: «Я – семёра!» – его и сгубило!
– А что такое «семёра»? – спросила я.
– Управление ГУВД по спецмероприятиям, – объяснила Галка. Видя, что мне это ни о чём не говорит, Алексей пренебрежительно фыркнул и налил себе водки.
– Ну, те, которые нас типа курируют… Но я на эти понты ложил, ты же понимаешь. Я ему в ответ спокойно так: «Ах, ты – семёра? А я – валет!» И давай его воспитывать…
– Ой, – вмешалась Галка, – нашёл, чем хвастаться! Хоть бы помолчал…
– Он на четвереньках выбегает на улицу, – продолжал Гришка, не обращая на Галку внимания. – Я не спеша иду за ним. Он врывается в отдел милиции. Я – следом.
Дежурный только головой крутит: туда-сюда. Он с пола показывает ксиву, вползает в «обезьянник», за решётку, и кричит: «Закройте меня!»
И Гришка расхохотался.
– Ну, рассказывай дальше, – взъерепенилась Галка. – Расскажи, как вы, дураки, полночи в этой клетке просидели!
Я покосилась на Алексея. Тот пустым взглядом смотрел на экран. Потом вдруг схватил пульт и выключил Рокко Сиффреди.
– А как вы встретили Новый год? – спросила Галка, героически решив всё-таки превратить это безобразие в «светский вечер».
– Как, как… Да никак!
Новый, 2003 год мы встретили без электричества, зато с семейным скандалом. Лёшка, хорошо отметивший праздник в коллективе (и по этой причине, как обычно, злой), полез в подвал чинить пробки и наткнулся на свору собак. Замёрзший, с порванной штаниной, зато протрезвевший, он вернулся домой. И мы, так и не дозвонившись до аварийной службы, в одиннадцатом часу бурно помирились и легли спать. Лазаревы звали «посидеть при свечах», но уже ничего не хотелось…
Поскольку я боюсь темноты, свет в нашем коридоре никогда не гаснет. Тем непривычнее было засыпать на Новый год в кромешной темноте, под стуки и стенания мужика, застрявшего в лифте на нашем этаже.
Зато в третьем часу ночи свет зажёгся везде! Заплакали разбуженные дети, зачертыхался Алексей. Наступил новый год.
– А у нас полдома вырубило, – подхватил Гришка, – но сосед-умелец присоединил провода к патрону лампочки на лестнице, и мы смотрели телевизор! В этом году ведь полгорода без лепестричества оставили, потому что телебашню, как новогоднюю ёлочку, огнями нарядили. Интересно, откуда Гришка знает, в чём причина отключения электроэнергии?
– А где мой тёзка? – вдруг вспомнил Гришка, оглянувшись на дверь детской. – Можно с ним поздороваться?
– Не надо, Гришка, – ответила я. – Спит и пусть спит.
Алексей угрюмо сопел. Я вдруг заметила, что кончик носа у него – набрякший и красный, в лучших традициях запойных пьяниц. Плохой признак!
– Эй, а где водка? – вопросил вдруг Гришка. И привстал, осматривая стол.
Оказывается, пока мы тут болтали, Алексей всё выпил.
– Хочешь водки – иди в магазин, – невнятно проговорил Алексей.