Чтение онлайн

В беспорядочном сумасшедшем грохоте пытаюсь на слух определить голоса каких видов вооружения различимы в этой какофонии: карабины, автоматы, легкие пулеметы…? На какой-то миг я сомневаюсь: действительно ли все, что здесь творится, серьезно: бенгальские огни и быстро сменяющиеся цветные яркие вспышки выглядят зловеще на этом празднике смерти. Также как и отсветы вспышек зенитных разрывов, высвечивающие черные силуэты зарослей кустарников. Все напоминает фигуры вырезанные лобзиком и наклеенные на абажур лампы. Вот новая вспышка и она высвечивает чернильно-черные кустарники, группы деревьев на фоне чугунного неба. Свет меняется, как на театральной сцене: довольно неплохо….

Ладно, пора взять себя в руки, вместо того, чтобы балдеть от очаровывающего меня цветового занавеса. Несколькими сотнями метров впереди утюжат гигантские молотилки какой-то пятачок. Могу лишь надеяться, что это не то место, где находится МОЙ взвод.

Продвигаюсь немного вперед, и в следующий миг вокруг меня начинается ад кромешный. Как подкошенный валюсь на землю и замираю без движения, стараюсь слиться с землей, обнимая ее и прижимаясь к ней, как к матери. Легкие работают как кузнечные меха, гоня кислород. Вокруг царит настоящее стаккато тупых ударов молота и пронзительный визг пил. Пронзает мысль: пулеметы и карабины, а также и автоматы. Но тогда откуда доносятся эти отчетливые, ритмичные удары молота?

В отсветах зенитных выстрелов замечаю, как несколько человек пробираются через проволочное заграждение. По крайней мере, мне так кажется. Различаю четыре, нет, пять, призрачных фигур, которые движутся как-то необычно. Наши? Враги? Одна из фигур движется как пьяный. Что бы это значило?

Приподнимаюсь, для лучшего обзора, становясь в позу спринтера. Эти ненавистные, не выше метра стенки!

Теперь тени куда-то исчезли. Будь хоть немного светлее, я бы, насколько было бы возможно, узнал то ли это наши, то ли враги. Помогла бы и осветительная ракета. Но она светит тогда, когда совсем не надо.

А что, если мой взвод уничтожен? Не могу отважиться уползти назад на собственный страх и риск. Не знаю надежных ориентиров. Вспышки и грохот несутся со всех сторон.

Из доносящихся щелканья и треск ухо улавливает звонкие хлопки6 стрельба из карабинов. Эта пальба нагоняет на меня больший страх, чем гул пушек и лай пулеметов. В голове бьется загнанным воробьем слово: «Перестрелка».

Главное случится, это я знаю из своих курсов, когда над стеной покажутся головы – так я полагаю, поскольку стенка четко ограничит стрелков на фоне светлеющего неба. Когда смотрю с земли на него, то четко вижу верхнюю кромку стены. Если кто-либо начнет взбираться на нее с другой стороны, мне придется стрелять.

Едва лишь домыслил все это до конца, как над самой стеной возникает несколько темных фигур. Пальба прекратилась. Не напрасно меня мучил страх: неужели это томми?

Собери нервы в кулак, слюнтяй! Сам хотел этого – так получи! Протиснувшись между кустов, втискиваюсь в пахнущую луговыми цветами землю. Трава высотой с палец. Позади себя среди разрывов слышу шепот и потрескивание.

Взметнувшаяся в небо сигнальная ракета вносит ясность: это никакие не томми, а наши бойцы из роты. Но почему их всего пять или шесть человек?

Внезапно, прямо за мной, вспыхивает стрельба: автоматы и карабины. Что означает эта стрельба? Может в нашем тылу вступила в перестрелку вражеская ударная группа? В моем тылу: что-то тут не то.

Неужели я потерял ориентировку? Очень близко раздается оглушительный взрыв. Лежу, вдавившись в землю, голову закрыв руками, как учили, а на спину сыпется дождь из песка и грязи. Неужто миномет накрыл? Или это легкая артиллерия? Не могу сообразить, откуда и кто лупит по мне. Минометы? Гаубицы?

Надо было лучше запоминать линию фронта, но как я мог это сделать в той спешке и нервозности? И, кроме того: почем тут ориентироваться? Справа и слева голо, хоть яйцо кати, спереди и сзади рощицы и перелески. А это не противотанковая ли пушка лупит? Здесь, наверное, стоят где-то и противотанковые батареи. Если томми взбредет мысль подвалить к нам на танках, то веселой ночи, малыши!

Находящаяся в моем поле зрения рощица вдруг освещается ракетами в красный, затем зеленый и, наконец, в белый цвет. «Вот дерьмо!» доносится справа от меня, но я предпочитаю промолчать. Под животом ощущаю влагу. А вплотную над головой свистят и чирикают бешеные пули. Прячу руки под лицо и пытаюсь сильнее вжаться в землю. Головы поднять нельзя. А если и сделать это, то сотни смертельных ос вонзятся в нее. Пули, которая попадет в тебя, ты не услышишь: так я читал где-то. То-то я отчетливо слышу каждую из них.

Наконец чириканье и свист смолкают, и могу отважиться осторожно подвигаться – имею в виду по-пластунски. Влезаю во что-то склизкое – может быть в слизь улиток.

И вдруг снова воздух разрывается на тысячи звонких посвистов. Выстрелы словно захлебываясь рвут воздух над головой. Доносятся крики. По-немецки? По-английски? Глухой гул сверху заставляет меня вздрогнуть. Это, должно быть, полетели «посылочки» в наш адрес, Для запасных позиций: привет от корабельной артиллерии. Гул и булькающее гудение создают звенящий фон для клокочущих и грохочущих барабанных дробей разрывов.

Страх, липкий страх растет и захватывает все мое существо. В горле пересохло, язык вспух меховым комком. Внезапно небо расцвечивается почти новогодним бенгальским огнем и заливает все вокруг слепящим белым светом. Удушливый дым, языки пламени, разрывы, взметнувшиеся вверх – словно призраки. Стрельба такая яростная, звуки взрывов такие сильные, словно попали в склад боеприпасов. Трещит и барабанит со всех сторон: Это беглый огонь из автоматов и пулеметов.

Свет ракеты делает местность более враждебной, чем, наверное, есть на самом деле: резко освещена даль, искажены размеры и расстояния. Местность напоминает фотонегатив.

Рядом со мной лежит кто-то на животе, руки выкинуты вперед перед головой, словно пытаясь охватить земной шар, лежит словно мертвый. Мимо бегут солдаты. Нужно подниматься. Чувство такое, словно я на сцене, и сотни глаз зрителей впиваются в меня. Упираюсь в стенку. Она высотой всего в метр. С разбега, «щучкой», прыгаю через нее. Земля дрожит от гигантских молотов. Дыхание спирает в груди.

А что это там трещит? Легкий пулемет! Наш? Едва лишь он смолкает, как воздух наполняет то, накатываясь, то, отдаляясь, тяжелое гудение: самолеты. Интересно, где они разгрузят свой смертельный груз? В нашем тылу?