Чтение онлайн

Дорога очень узкая и мы не можем развернуться, а потому едем задом. Водитель, проклиная все на свете, крутит баранку не жалея сил. Наконец находим соответствующий описанию дом. По темной лестнице забираюсь на второй этаж и на перилах ощущаю густую пыль. Надо быть очень осторожным, кричит снизу часовой: На лестнице нет нескольких ступенек. Свет? Нет, света здесь нет. Только лейтенант имеет свечи.

Наконец различаю тонкую полоску света в щели двери. В темном углу, на соломенном тюфяке лежит лейтенант, уставившись в потолок. Увидев незнакомца в своей комнате, он испуганно вздрагивает и быстро встает. Небрежно приветствуем друг друга. Лейтенант отпустил небольшую черную бородку, что в мерцающем свете свечи делает его похожим на мрачного русского Распутина.

Перевернутой спичкой лейтенант показывает на карте наше расположение: «Сен-Жуен находится вот здесь, у пересечения дорог. Все здесь перепутано. Как вам удастся проехать, черт его знает! Дорога практически вся разрушена. Здесь сплошные кусты и рвы. Змея не проползет. Довелось же воевать в этой местности! Рота потеряла уже более 50 процентов личного состава. Нередки и нападения из засады….»

Он провожает меня, освещая лестницу свечой. На сердце тяжело.

Добравшись до перекрестка, не понимаем, куда теперь ехать. И тут обнаруживаю дорожный указатель. Водитель выходит, вытягивается у шеста и по буквам читает названия деревень, которые мне ничего не говорят. Что же делать? Сверкания артиллерийских разрывов все ближе. В этом нет никаких сомнений. Страх, что мы можем вдруг въехать в ряды противника, гонит меня дальше. На авось выбираем направление поездки.

Почти уткнувшись носом в ветровое стекло, чуть не ощупью едем дальше. Луна спряталась за густой стеной облаков. Внезапно в темноте справа и слева показываются силуэты солдат. Едем между ними словно сквозь стадо коров. Не слышно ни одного голоса, не видать и огоньков сигарет – взвод топающих в темную ночь призраков.

Впереди, прямо по курсу, в небо вздымаются красные осветительные ракеты: три, нет, четыре штуки, а вот еще целая гроздь зеленых. Гудение самолетов перекрывает звук нашего мотора.

Но вот дорога оказывается перегороженной: тяжелый грузовик с прицепом столкнулся с двухсполовиннотонным грузовиком. Над узким проездом, оставшимся между прицепом и придорожной канавой, пробирается обоз. Приходится долго ждать его проезда. Наконец, очень осторожно проезжаем мимо грузовика. Пока мы ждали свое очереди на проезд, водитель узнал, что следующее по пути местечко подверглось сильной бомбардировке. Лишь по сложным объездам можно проехать дальше – но едва ли при этой видимости.

Найдя машину, которая имеет ту же цель поездки, что и мы, пристраиваемся ей в хвост. Нас вполне устаивает занятая нами позиция.

Артналет еще более приблизился к нам. Ошибки нет.

Проехав немного, останавливаемся. Солдат полевой жандармерии предупреждает нас: «Дорога находится под обстрелом. Надо вернуться!»

Назад? Нет, мы не хотим. На карте, при свете фонарика жандарма, находим запасной вариант объезда. Нет, жандарм не знает, где мы сможем проскочить. «Ну, нарыли дырок!» – говорит водитель. «С желанием!» – отвечает жандарм.

Меня уже мутит от этой поездки, но решаюсь на объезд.

Начинается мелкий дождь. Каждый раз, увидев на дороге черное пятно, вздрагиваю. Водитель тоже, а один раз он останавливается у такого пятна и видит, что это лишь тень от дерева.

Вдруг ударяюсь головой о ветровое стекло. Проклятье! Водитель со всей силы ударил по тормозам: лоб в лоб стоим перед тяжелым грузовиком. Водитель взволнованно кричит: “Он нас чуть не раздавил!» – «Ладно, ладно!» – успокаиваю его. С трудом сдаем назад, чтобы освободить проезд грузовику.

Когда дорога пролегает под деревьями, становится так темно, что мне приходится говорить водителю, когда взять сильнее вправо или влево, т.к. он не может сориентироваться в темноте.

Еще один жандарм стоит, словно причудливый силуэт прямо посреди дороги и фонариком подает нам сигнал остановиться. Он направляет нас по другому маршруту, но через некоторое время снова останавливаемся. На дороге гигантская пробка. С грехом пополам продвигаемся на пару километров вперед, и я приказываю остановиться. Ничего не разглядеть. Я совсем измучен. Едва лишь мы стали, как мимо, настолько близко, что задевает нашу маскировку, проходит грузовик с прицепом. Нельзя нам здесь стоять! Тьма сгущается, ориентируемся лишь по слабому проблеску между вершин деревьев.

В первой же деревушке приказываю остановиться. Из темного подъезда какого-то дома выходит солдат, и я узнаю от него, что в машине, стоящей напротив сидит пленный английский бригадный генерал. Желая хоть одним глазком поглазеть на такую важную птицу, направляюсь к машине. Сидящий на заднем сиденье, между двух охранников человек, быстро закрывает лицо руками. Выглядит все так, словно ему стыдно, но на самом деле оказывается, что он всего лишь прикуривает сигарету.

Гудение самолета. Слепящие пальцы прожекторов вспарывают ночное небо. Вот прямо над нами блеснула яркая точка. Это не бомба, а всего лишь сигнальная ракета. Но нет: это опознавательный сигнал! Наш? Томми не стал бы стрелять сигнальной ракетой для своего обозначения. Но это лишь один – единственный самолет! Не звено?! Один летчик в своем фонаре – что бы это значило? Доносящийся с неба шум, испугавший меня сначала, теперь странно успокаивает меня.

От жандарма, чье лицо скрыто в тени каски, узнаю: « В сторону Виллер-Бокаж проезда нет.» Надо попытаться пробраться на юг боковыми дорогами. В крайнем случае – грунтовкой. Виллер-Бокаж был захвачен еще 12 июня.

«Но мне сказали, что его отбили наши танки!» – возражаю устало. «Да. Так было. Но уже 13 числа британцы снова его забрали и до сих пор сидят там.»

Значит, прямиком на юг. На небе ни одной звезды. Луна тоже скрылась, а потому уже после второго поворота теряю все ориентиры. Я уже спятил от этих бесконечных объездов.

Но вот, оставив линию фронта за спиной, несусь вперед, словно гончая, взявшая след. Может, я просто хочу улизнуть от всего, что произошло со мной? Нет, я спасовал, но не смываюсь. А что еще можно было бы предпринять во всей этой неразберихе и путанице? Внезапно меня охватывает страх от предвидения того, что может ждать меня в Бресте. Разве во время наших этих «ночных мотаний» не желал я втайне нашего захвата и дальнейшего плена? Который разом освободил бы меня от всякой ответственности.… Надо, как только выберемся отсюда, привести мысли в порядок. В таком состоянии растерянности, в котором сейчас нахожусь, Старик не должен меня видеть.

«THURY- HARCOURT » читаю вслух надпись дорожного указателя. Где-то рядом, в замке Ла-Кан находится командный пункт танковой группы «Вест». «Полностью уничтожен штурмовиками! Почти все офицеры погибли. Генерал танковой группы тяжело ранен» – так сказал мне командир ремроты.

Остановившись около танков, получаем возможность заправиться бензином. Пока водитель заправляет бак из канистр, стою в стороне. Никакого желания расспрашивать, кого бы-то ни было: мысленно я уже в Бресте.

Теперь мы едем несравненно лучше. Против ожидания присоединяемся к колонне. У некоторых машин очевидно газогенератор: то-то постоянно тру глаза. Водитель строго придерживается бегущей перед нами тени.