Чтение онлайн

А троллей-то как назло становилось все больше и больше, они уже все крыши облепили, словно оводы потного жеребца. Не хочешь, а заметишь, как мерзость на живых людей лов устроила. Горцу так и хотелось остановиться и заорать на всю улицу: «Да что же вы, люди добрые, бредете, как овцы на убой? Оглянитесь вокруг! Вас жрут средь бела дня!» Его душила черная ненависть ко всей нелюди, расплодившейся без всякого укорота, но Маклеод держал себя в узде. Пока. Поднять тревогу привселюдно означало признаться, что владеешь нечеловечьим зрением, следовательно – сам колдун. Везде засада! Оставалось только скрипеть зубами и сжимать кулаки. Отворачиваться и проходить мимо творящегося безобразия – вот непосильная для совести ноша. Но спастись от ее мук в церкви не удалось просто потому, что Кеннет так до нее и не дошел. Пока сообразил, где свернуть с одной улицы на другую, хотя здесь, в Бергене, они ровными рядами тянутся вдоль залива, как вдруг попался ему на глаза мальчонка. Лет пяти, не боле, с волосенками цвета цыплячьего пуха и такими же мягкими на вид, в опрятной курточке и ботиночках. Мать – горожанка из зажиточных – крепко держала мальца за ладошку. Но дети есть дети, они беспечны и наивны. А еще они – лакомый кусочек для троллей. Стоило мамаше отвлечься на торг с зеленщиком, и пацаненок осторожненько высвободил лапку и потопал в узкий проулок между домами. Видимо, чем-то приманили его гнусные твари. Наверняка ведь у них, как у всех хищников, полно всяких охотничьих приемчиков.

Мальчишка беззаботно топал к своей цели, не замечая, как в полумраке светятся красным несколько пар троллячьих глаз. Еще два ублюдка свесились с карнизов, когтистые лапы растопырили и облизывались вовсю, предвкушая скорую поживу. Ах вы, сволочи поганые!

Звать мамашу Кеннет не стал, все равно через гомон не докричишься, да и не поймет она языка Альбы. Плюнув на опасность и на все предупреждения сиды, двинулся наперерез малолетке, на ходу извлекая из ножен меч. Слава Господу, вовремя догнал чужое дитя, оттолкнул в сторону вроде легонько, но тот мячиком отлетел в лужу и поднял вой.

А сам пошел на троллей с одной целью – убивать.

И с первым ему повезло даже. Тварь не ожидала подвоха, не сразу поняла, что разъяренный мужик ее отлично видит, а потому недостаточно ловко увернулась. Только темно-синяя кровь брызнула в разные стороны, и башка покатилась, точно кочан капусты. Зато другой гад прыгнул с крыши на плечи горцу, норовя вгрызться в шею. Кеннет зарычал по-медвежьи и попытался сдернуть тролля со спины. Какое там! Удалось это сделать далеко не сразу и стоило изрядного лоскута кожи с собственного загривка. В тесном проулке опыт кабацких драк, которые Кайлих всю дорогу ставила Маклеоду в упрек, пригодился ему больше всего. Сноровку-то не пропьешь! Главное – не терять головы от страха. У троллей, конечно, когти и зубы, зато у Кеннета есть меч и нож. И череп оч-чень крепкий.

Видно, твари кликнули подмогу, потому что охочих до маклеодовской густой крови все прибывало и прибывало. Но, опять-таки, узость поля боя работала на горца – навалиться всем скопом тролли не могли при всем желании. С другой стороны, мечом как следует не размахнешься. Рваные глубокие раны по всему телу кровоточили, Кеннет постепенно слабел и уже не чаял выбраться из побоища живым.

– В очередь, погань! В очередь!

Голос, ледяной и звонкий, как горный ручей, Маклеод попервоначалу не узнал. Да и кто придет на помощь? Уж точно не другие люди, хоть в Бергене полно народу при оружии и самого зверского вида. Но когда горец увидел бледное лицо и злой оскал…

– Альфкель!

Альфар вместо ответа радостно нанизал на меч ближайшего тролля.

– Их тут полно!

– Держись, сидское отродье, сейчас повеселимся вместе!

Изгнанник с трудом прорубил себе дорогу, но зато они могли драться с Кеннетом спина к спине. Стало и вправду очень весело, только все время отплевываться от тролльей крови противно, когда она хлещет из разрубленного горла тебе прямо в лицо. А так ничего! Кеннету даже понравилось. Когда тыл прикрыт, оно сразу все проще становится.

А вот троллям, наоборот, стало труднее, и их ряды поредели. Сначала дали стрекача толкавшиеся позади, а потом Кеннет, заваливший очередного лохматого монстра, вдруг обнаружил, что убивать-то больше и некого. Альфар тоже опустил оружие. Он почти не запыхался в отличие от Маклеода.

– Уф, ну и город… сколько ж их тут? – прохрипел горец, привалившись спиной к стене.

– Плодятся быстро, – буркнул нелюдь.

– Так, а проредить? Лов устроить?

Спросил и сразу же понял, что люди – ни купцы, ни наемники, ни городская стража – делать этого не станут. Они же не видят троллей.

Но Альфкель посмотрел на недавнего соратника одобрительно и даже как-то удивленно.

– Охоту устраивают мои сородичи, и довольно часто. Доблестью считается бросить к ногам конунга дюжину голов.

– И в самом Бергене, что ли? – поразился Кеннет.

– А какая разница? Сейчас мы домой вернемся, и никто нас не увидит.

К невидимому колдовству Маклеод уже притерпелся и возражать не стал, когда альфар, сказав пару незнакомых слов, взял его за руку и повел, вернее сказать, поволок за собой прочь от места побоища. И не потому, что Кеннет идти не хотел, он хотел, но не мог: одну ногу волочил и крови много потерял. Но то, что порезали изрядно их обоих, горец понял лишь потом, когда увидел, что рубаха Альфкеля мокра от крови, а тот крепко стиснул губы и дышит неравномерно, терпит боль и сдерживается, чтобы не застонать.

– Ты спас меня, значит, теперь я тебе должен, – догадался Кеннет.

– Считай, уже сочлись, сидское отродье, – отмахнулся изгнанник.

– Это как это?

Но гордый нелюдь ответом его не удостоил.

По традиции обихаживала раненых хозяйка дома. Ленэ без криков и причитаний взялась мыть и перевязывать раны. И все у нее было под рукой: и ткань, и мазь, и нитки с кривой иглой, чтобы кожу стянуть. Прямо как у Кеннетовой мамаши и ее женщин из клана. Вот тут-то горец и рассмотрел жену альфара получше. Одежда на ней из привозной ткани, нижняя рубашка шелковая, запястья в браслетах, пальцы в кольцах, пояс в серебряных накладках и полный набор ключей на нем позвякивает весело. По всем житейским приметам жила Ленэ с альфарским изгоем как у Христа за пазухой – не зная ни в чем нужды. А самое главное – было видно, что никаких чар он на нее не накладывал, просто любит она его, и все. И он – ее. Кабы иначе, то не видать Хелен ни серег с драгоценными камнями в ушах, ни серебряных пряжек на башмачках, и уж точно не ворковала бы она над хмурым нелюдем, словно голубица над яйцом.

Катя

Звездолет «Ясный сокол» отважно бороздил просторы далекой галактики, кесаревна Лилея строила авансы небесному кормчему Одинцу-хану, богатырь Лука Небеснохожий страдал по заблудшему папаше, впавшему в ересь, а Черный Кесарь злобных ситхов не без помощи Алатырьской Силы грозил всему Божьему миру локальным апокалипсисом. Короче, сюжет классической трилогии в моем вольном изложении едва перевалил на третью серию, вечер близился, в горле пересохло, а Диху все не возвращался.

Впрочем, комментарии Прошки добавляли в рассказ комизма. Оценки юного новгородца заставили бы возрыдать самого маститого критика.

– Ох, и горазда же ты, Катька, языком молоть! – восхищался маленький Зрец. – Ох, и занятная побасенка! Это ж надо – червячья жаба говорящая! Чего только люди не придумают!

К слову, Жаба-гад оказался чуть ли ни единственным элементом фантастики, который Прохор с ходу определил как выдумку. Ни чудесные способности Звездных Богатырей-джедаев, ни световые мечи, ни происки ситхов парнишку не смутили. А звездолеты и роботы вообще вызвали понимающие кивки, дескать, да-да, вскорости и мы сподобимся такое сладить, дай только срок.