Чтение онлайн

В городе, построенном целиком из дерева, пожары – дело обычное и самое страшное. Сухое человечье жилище выгорает дотла, глазом не успеешь моргнуть.

Горец не боялся. Совсем. Страх привычно ускользнул куда-то в потаенные складки души, точно ленточка-закладка между страницами толстой древней книги. Если это и есть та самая Доблесть, то за щедрый сидский Дар Кеннет Маклеод готов расплатиться с тетушкой Шейлой сполна, сколько бы та ни запросила. Оно того стоит.

Казалось, что тролли лезли изо всех щелей, точно ошпаренные кипятком тараканы. И чтобы потухли наконец-то их маленькие, горящие красным глазки, приходилось изрядно поработать мечом. Кеннет врагов рубил, колол и протыкал насквозь, а тролли все не кончались и не кончались, и тянуло их к смертному, точно мух на дерьмо. Думали, поди, что он слабак в сравнении с сидой и альфаром. А вот и нет! Дональды с Кемпбеллами, те и покрепче, и поумнее всякой нечисти будут, а с ними Маклеод всегда как-то справлялся, и тут сдюжит. Жаль только, не хватает времени и сил полюбоваться на тетушку Шейлу, которая в пылу боевого азарта на свое копье по три штуки насаживает. Ну хорошо, пусть не по три тролля за раз, а одного, зато красиво как. Ух! Один резкий выпад, и вертлявая тварь безжизненно повисает на остриях, даже не дергаясь, как это с рыбой бывает, когда бьешь ее острогой в горном ручье.

Меч в руке Альфкеля так и сверкал, так и разил. А вот у Кеннета с изяществом движений как-то не сложилось, зато силой Господь не обделил. Множество вражин он просто затоптал, кому-то шею свернул, но большинство порубил на куски. Пол весь в доме синей кровью залил так, что она в сапогах теперь хлюпала вовсю.

И как всегда, в такие моменты мысли в голову приходили престранные. Ну, вот скажем, как потом соседям объяснять, откуда взялись следы побоища? Или куда потом трупы девать? Закапывать придется или они поутру сами в прах обратятся? Интересно же!

– Хе-х!

Проломив очередную троллью черепушку, горец вдруг обнаружил себя в гордом одиночестве в окружении мертвецов.

– Ну, ты силен, племянничек, – задумчиво молвила Кайлих, обойдя героя по кругу, словно любуясь открывшейся ее картиной. – Ежели бы все уроженцы Альбы оказались столь упорны и отважны, никогда бы не бывать на свете Великой Британии.

– Чего-чего? – очумело затряс головой Кеннет.

– Ничего, – буркнул альфар. – Тебе почудилось, смертный.

– А где… эти… куда?

Многажды прикушенный язык в пересохшем рту распух и едва ворочался, но сида поняла его.

– Устрашились твоей доблести, дитя, и сбежали прочь.

В голосе Неблагой звучала сытая удовлетворенность упившейся кровью хищницы. Видать, потешила свое жестокое сердце могучая сида. Так потешила, что готова была поделиться славой победительницы с каким-то смертным.

– Но в покое нас теперь точно не оставят, – посулил перемазанный своей и чужой кровью с головы до ног Альфкель.

– Не прибедняйся, Лунный Ярл. – Ухмылка у Кайлих вышла лютая. – Такую грозу в мире тварном и такую бурю в мире горнем Велунд обязательно заметит. Я твои шутки еще позабыть не успела, не думай.

Кеннет прислушался к раскатам грома, к бешеному вою ветра и грохоту волн. Это над полночным Бергеном бушевала неслыханной мощи непогода. Какие там соседи! Горожане от мала до велика сидели по домам и молились Господу, насмерть перепуганные буйством стихий.

– Давно пора, – проворчал изгнанник. – Расплодились твари!

И пока Кеннет отдыхал, улегшись спиной на лавку, его суровая родственница выбирала себе трофеи – тролльи головы поуродливее да пострашнее. То бишь достойный подарочек конунгу альфарскому готовила, старалась, точь-в-точь как матушка капусту в огороде выбирает. А найдя подходящую, приподнимала голову за лохмы и рубила шею коротким острым мечом. Хряп! И радовалась, точно младенец погремушке:

– Ой ты! Гляди-ка, клыкастенький!

Куражилась Неблагая, припоминая, вестимо, дикие древние битвы, когда дети Богини Дану на равных бились с великанами и побеждали.

Кеннет устало закрыл глаза и тут же провалился в сон. А уж кто его раздел, помыл и потом закутал в одеяло, то уже не важно.

Проснулся горец только вечером, когда от давешнего разгрома и следа не осталось. Ни синих брызг крови по стенам, ни трупного смрада, ни порубленных тролличьих туш. Кайлих с Альфкелем, к слову, тоже куда-то запропастились. Одна только Ленэ безмятежно пряла шерсть, тихонько напевая себе под нос.

– Прости, добрая госпожа, а где… – начал было Кеннет, да вовремя осекся.

Забылось уже, что женщина знает его язык.

– Они скоро вернутся, не волнуйся, благородный сын Маклеода. Как стемнеет, так и придут, – белозубо улыбнулась Ленэ.

Говорила она со странным акцентом, но вполне сносно. А чтобы отважный гость не утруждал себя расспросами, сама все объяснила:

– Альфкель как-то угостил меня тремя водами – сладкой, соленой и горькой, и теперь я знаю два людских языка и один нелюдской. Так жить удобнее, согласись.

Кеннет поплотнее закутался в плед, почесал затылок и согласился. Выпросить, что ли, у тетушки Шейлы еще и такой подарок? А то ведь одной латыни да бриттского маловато будет. Тем паче что зубрить падежи не нужно, хлебнул водицы чародейской – и готово.

– Я постирала твою одежду, господин, – сказала женщина, заметив, что гость переминается с ноги на ногу. – Она скоро высохнет.

– Прости, что твой дом пострадал от нападения, госпожа, – честно повинился горец. – Это все моя вина. Не сдержался.

Отчего-то перед альфаровой женой он робел.

– Ах, не бери в голову, – отмахнулась Ленэ. – Ты на самом деле очень помог Альфкелю, и не только. Невольно подсказал, как вызвать его сородичей на встречу. Теперь-то альфары точно устроят большую охоту на троллей. И всем будет польза: тебе, твоей могущественной родственнице, Альфкелю и всему городу.

И поняв, что в твердую горскую башку такие мысли еще не забредали, снова рассмеялась, словно колокольчик в руке алтарника зазвенел.

– Альфары таковы, что редко помогают людям по доброте душевной, только ради собственной выгоды или же под властью внезапного порыва. О последнем же впоследствии всегда сожалеют. Так что не принимай на свой счет ни вины, ни долга перед моим Альфкелем. У него свое на уме.

– Хочешь сказать, что в любом ином случае он бы прошел мимо и на подмогу мне не подоспел?

– Почем мне знать, мой добрый господин? Я редко ведаю, что замыслил Альфкель. Вернее сказать, никому это не ведомо.

Ленэ говорила мягким, почти ласковым голосом, словно с ребенком, но мыслительные процессы Кеннета, подстегнутые ее словами, обострились настолько, что до горца дошло, что именно хотела сказать эта маленькая женщина. Верить любому альфару можно только в одном случае – если цели ваши полностью совпадают и до тех пор, пока они совпадают, и ни мгновением дольше.