Чтение онлайн

Но сейчас мне требовалось лишь ускорить процесс заживления. И выдавить наружу засевшую в лёгком пулю. Она разлетелась на осколки, повредив ткани. Не всякий хирург взялся бы достать все кусочки металла.

Но мне и не нужно, достаточно заставить тело действовать так, как задумано природой. Только в разы быстрее.

Смирнов застонал, убрав руку. Через плохо различимое отверстие в грудной клетке наружу вылезли обломки пули. Вместе с ними вытекала кровь и попавшая в рану грязь — ни к чему оставлять даже малейший шанс на инфекцию.

Стянув напоследок края раны, я ударил Андрея Васильевича по руке.

— Свободен. Следующий, — произнёс я, поднимаясь на ноги.

Меня повело, и кто-то заботливо подхватил меня под руку. А я шагнул к следующей жертве. Моё магическое зрение ещё не выключилось, так что я прекрасно видел проблему, мог оценить и исцелить травму, но разобрать, кто именно передо мной — только пол. Про Смирнова-то понял, потому как видел до начала применения своего дара.

Опустившись перед девушкой с повреждённой в двух местах головой, я наложил руку на череп. Глаз в минус, но это ничего, его позднее вырастить можно, а вот трещина в височной кости и гематома мозга здесь ни к чему.

В этом случае уже требовалось работать куда тоньше. Если бы я просто вливал свою магию в тело одноклассницы, она бы получила заряд бодрости и чуточку ускоренную регенерацию. А мне нужно было сделать всё правильно.

И на то, чтобы исправить последствия сразу двух попаданий, у меня ушло несколько долгих и напряжённых минут. Я ещё никогда не работал с содержимым черепа, хотя теорию и знал. Но моя практика должна была начаться в клинике, под присмотром специалистов…

— Свободна, — произнёс я, попытавшись подняться на ноги.

Магическое зрение отступило, перед глазами всё плыло. Меня вновь подхватили под руку. На этот раз я точно знал, что это Калашников.

— Ты не сможешь, — услышал я его шёпот. — Уже на пределе. Что будешь делать, когда не сможешь помочь? Тебя обвинят в её смерти. Такого Ростовы не простят.

Объяснять я ничего не стал, просто переступил через уже вылеченную девицу и приблизился к своему главному испытанию. От лица девушки осталось одно месиво, но она всё ещё была жива, дышала. А в такт её сердцебиению у меня пульсировали обе ладони.

Одна для того, чтобы попытаться её спасти. Вторая — чтобы милосердно добить.

Мир вновь изменился, и я едва не упал на и без того пострадавшую Маргариту. А оказавшись разбитых на коленях, я даже сквозь зов дара почувствовал, как они болят. Я ещё успел подумать о том, что подарок для матушки, похоже, не куплю.

А потом отринул все мысли и взялся за работу.

— В мою смену не умирают.

Зелёное свечение вспыхнуло, ослепляя меня самого.

Я сидел на бордюре, держа в руках дымящуюся чашку с кофе. Щёку немного кололо шерстяным одеялом, которое на меня набросили медики. Чрезмерно сладкий напиток сводил язык, но организм и без всяких подсказок использовал полученные углеводы для восстановления. Сладкое после магического истощения — самый надёжный способ поправить здоровье.

И без того потратил слишком много, чтобы вытянуть Ростову, практически за пределы своих возможностей вышел. Подобное обращение с собственным даром редко проходит без последствий. Конечно, практика помогает так не делать, но если поступать аналогично постоянно, рано или поздно выгоришь ко всем чертям.

Беда ещё и в том, что целитель не может бросить нуждающегося в помощи. Раз проигнорируешь зов дара, другой — и твоя магия начнёт угасать. И тоже вплоть до полного исчезновения. Местные одарённые, лишившись этой своей особенности, бывает, и с ума сходят — не могут вынести такого резкого изменения качества жизни.

К счастью, я не из их числа.

Подняв взгляд, я посмотрел вслед медбратьям, аккуратно поднявшим Андрея Васильевича, чтобы уложить на носилки. От мигающих проблесковых маячков карет скорой помощи резало глаза, так что я опустил веки, чтобы зрение не раздражало.

— Вы спасли им жизни, — произнёс мужчина за моей спиной, прежде чем сесть рядом.

Его тщательно выглаженные форменные брюки зашуршали, пока он пристраивался справа от меня. Мой нос уловил запах крепкого табака и грубой кожи — парфюм, чёткий аромат чернил от рук и оружейной смазки. Мужчина, усевшийся в нескольких сантиметрах от меня, был вооружён, но много времени проводил за канцелярским столом.

— Да, я молодец, — кивнул я, и только после этого открыл глаза, чтобы взглянуть, с кем говорю.

Седой немолодой мужчина лет сорока пяти с пронзительно синими глазами смотрел на меня с отеческой улыбкой. Униформа жандармерии со знаками различия старшего офицера, стоячий воротничок выдавал хозяина — он явно давно на смене и не переодевался.

— Родионов Платон Демьянович, — вынув из внутреннего кармана удостоверение, представился он.

Мазнув взглядом по корочке, я кивнул.

— Меня вы знаете, ваше высокоблагородие. Чем могу быть полезен?

Родионов не стал ходить вокруг да около, сразу кивком указал в сторону уже вскрытого спасателями микроавтобуса. Обоих нападавших оттуда увезли, предварительно заковав в наручники и раздев едва ли не до белья в поисках скрытого оружия. Во всяком случае, в рот им точно заглядывали на случай спрятанных капсул с ядом.

— Расскажите, как всё было, — озвучил Платон Демьянович, после чего поспешил добавить: — Если, разумеется, вы готовы обсуждать случившееся.

Улыбнувшись, я сделал очередной глоток переслащённого кофе и последовательно рассказал всё как было. Скрывать мне ничего не требовалось, так что разговор занял не так много времени. Однако внимательно слушавший меня старший офицер, похоже, был не удовлетворён.

— И вы не можете сказать, кто был главной целью нападавших? — уточнил он.

Мне оставалось только плечами пожать.