Чтение онлайн

— Иван, — обратилась она ко мне, — ты прочёл записку?

— Нет, Маргарита Ивановна, — не стал юлить я. — Но теперь вы можете сказать мне напрямую. Раз вы так решительно настроены поговорить…

Она сверкнула глазами, стараясь унять гнев. Конечно, не самый лучший вариант — обозлённые женщины опасны. Но уж как-нибудь я справлюсь с яростью восемнадцатилетней девчонки.

Да, за ней стоит род Ростовых. Но конфликтовать ради третьей дочери никто не станет. При всех благоприятных раскладах ей не светит замужество с влиятельными семьями. Всего лишь по причине очерёдности — первым сёстрам достанутся женихи получше, а Маргарита Ивановна пойдёт к алтарю с тем, что останется.

— Я хотела уговорить тебя пойти с нами на праздник, — сообщила мне Ростова. — Но ты, похоже, совсем не собираешься туда идти. И я хочу спросить, Корсаков, почему?. Что во мне не так, что ты, весь такой загадочный и молчаливый, ни разу не посмотрел на меня теплее, чем на стенку? Видит Бог, я давала тебе уже столько шансов, что только слепой бы не заметил!..

На последней фразе она не сдержала голоса, и нас услышали остальные молодые люди, собравшиеся у ворот гимназии. Я поднял руку, ладонь окутало зелёное свечение.

— Спокойнее, Маргарита Ивановна, — вежливо проговорил я. — Моя сестрёнка считает вас своей подругой. И мне бы не хотелось рассказывать ей, что у вас случился нервный срыв в такой важный для любого гимназиста день.

Её лицо разгладилось, и девица кивнула.

— Я спокойна. Но почему вы считаете, что я не подруга для Екатерины?

Я улыбнулся и чуть наклонил голову.

— За этот год, что вы стали общаться, Маргарита Ивановна, был ли хоть один момент, когда вы помогли моей сестре? — задал вопрос я. — Или же всё было связано лишь с тем, чтобы через Екатерину добраться до меня? Это был великолепный план, Маргарита Ивановна, но вы верно подметили, как и отошедший от меня до вас Смирнов. Я не хочу вливаться в ваше общество. А теперь прошу меня извинить, мне действительно пора.

Глаза Ростовой удивлённо распахнулись, но спорить она не стала. Интересно ли мне было, что такого взбрело в голову Маргарите Ивановне, что мои слова оказались для неё откровением? Да нисколько.

За годы обучения в гимназии я убедился, что нейтральное отношение — это максимум, который следует поддерживать со своими одноклассниками. Я ни с кем не конфликтую, и этого уже достаточно. Углубляться в отношения с детьми было бы слишком трудно — я и так столько лет бог знает каким образом продержался.

Оставив одноклассников дожидаться транспорт, который должен был прислать Расколов, я пошёл по тротуару в сторону цветочного. Промелькнувший на дороге микроавтобус с затенёнными стёклами привлёк моё внимание резким ускорением, и я потянулся к пистолету в кобуре скрытого ношения.

Сложно сказать, не насмотрелся ли я фильмов, где вот так же машина проносится по дороге, у неё из окна появляется ствол, а следом за ним — трупы. Однако лучше выглядеть нелепо, чем давать шанс неизвестным стрелять в детей. Они ведь даже не смогут защититься.

Заднее окно в автомобиле действительно опустилось, наружу показался автомат.

Моя рука, так и не успевшая дотянуться до оружия, вспыхнула фиолетовым пламенем.

Очередь застрекотала, высекая из бетонной части забора искры и осколки. Гурьба выпускников, только что радостно щебетавших девушек и улыбающихся парней превратилась в толпу.

Время словно замедлилось. Я ощутил, как бьются сердца моих бывших одноклассников, но к ним бежать было бессмысленно. Я целитель, а не боевик, у меня нет ни одного заклинания для создания щита.

В голову хлынула волна крови, сметая спокойствие, и я сложил пальцы в пылающий крюк. Мне не нужны жизни школьников. И стрелок тоже не столь важен, если его убрать, машина умчится дальше по улице. А значит, водитель…

Я его чувствовал, как будто залез под кожу. Видел кровеносную систему, нервную, мог рассмотреть каждое волокно мышц, вмешаться в работу мозга. Убить одним движением, превратив содержимое черепной коробки в фарш.

Но вместо этого я свёл судорогой его конечности.

Автомобиль резко дёрнулся, меняя траекторию движения. Калашников вскрикнул, выставляя вперёд руки, как будто готовился ловить пули. Полыхнувший золотым огнём щит прикрыл часть одноклассников, чтобы тут же отправить захваченные снаряды обратно под тем же углом.

Микроавтобус дёрнулся ещё раз, и в этот момент судорога прижала ногу водителя к педали акселератора. Машина разогналась до неприличия и врезалась в фонарный столб. Он остался стоять, равнодушный к таким объятиям, а вот стрелок выронил оружие.

Многочисленная охрана дворянских отпрысков только сейчас показалась. Они выхватывали оружие и спешили к замершему автомобилю, чтобы достать и стрелка, и водителя. Но я на это внимания уже не обращал — дар давал знать, что оба там отделались лишь синяками и ушибами.

Мои ноги сами понесли меня к лежащим на тротуаре телам. Фиолетовый свет погас, вторая рука полыхнула зелёным огнём — куда более ярким, чем предыдущий, и я оказался на коленях перед Смирновым.

— Корсаков! — воскликнул Калашников, продолжающий держать зеркальный щит. — Что там?!

К нам добежала охрана, и на лицах этих замечательных людей был написан тот же вопрос. Но разглядывать их я не стал — дар жёг в груди, рвался наружу, требуя немедленного применения.

Целитель не может не пользоваться своим даром, иначе магия его покинет. И возможности разжечь её пламя заново уже не будет никогда. Это и была причина, почему я не боюсь ничьей мести — мы слишком ценны, чтобы нам действительно угрожать.

Все хотят жить.

Андрей Васильевич дышал хрипло, зажимал рану на груди. Его рубашка уже покрывалась красным оттенком, но Смирнов смотрел на меня, забыв даже моргать.

— Не меня! — прошипел он, и на губах одноклассника выступил пена.

Вдалеке послышался вой полицейских сирен. Район для благородных, здесь группа быстрого реагирования действительно приезжает быстро.

Закончив осмотр раненого, я положил руку на его грудь, и мир перестал существовать. Меня словно перенесло внутрь организма Смирнова. Каждая клетка, каждый нерв — всё было мне подконтрольно, я почти что чувствовал себя всемогущим.