Чтение онлайн

Никита Даниилович слушал главу рода, и по его лицу было заметно, что подобный уровень интриги для него в новинку. Совсем не так решались дела в Архангельске, там и прикопать могли, и убийцу подослать. А здесь — этого не тронь, того не тронь. При этом Алексей Максимович всё равно умудрился заключить помолвку с наследницей престола. Высший пилотаж, недоступный отцу.

Всеми стремлениями Даниил Романович максимум метил в губернаторы, и то ему до сих пор не удавалось исполнить свою голубую мечту уже лет двадцать. Собственно, Никита Даниилович всю жизнь слушал, как вот-вот его отец займёт кресло. Но тот всегда проигрывал другим, более способным и умелым дворянам. А ведь он тоже был Лопухин!

— Так что запомни, Никита, — выдержав паузу, заговорил глава рода, — здесь не Архангельск. Здесь столица. Здесь нельзя ни на кого руку поднимать. А если сложатся обстоятельства, что тебе придётся вызвать кого-то на дуэль, или, не приведи тебя Господи, самому отвечать на вызов, помни, что всё, что написано в Дворянском Кодексе — ты обязан исполнять в точности. Стоит раз оступиться, и полетишь обратно в Архангельск коровам крутить хвосты. Или что ты там делал, пока в Москву не приехал?

— Всё сделаю, Алексей Максимович, — заверил родственник.

Возвращаться обратно не хотелось. Не после того, как сравнил жизнь в столице с родным Архангельском. Пусть отец с братом сражаются за губернаторское кресло, это такая мелочь на фоне событий в Москве, где решается, кто станет следующим императором.

— Я очень на это надеюсь, — улыбнулся глава рода Лопухиных. — А теперь слушай, что ты должен сделать. И смотри, исполни в точности, никакой самодеятельности.

Корпус целителей. Корсаков Иван Владимирович.

Второй день в целительском корпусе начался для меня с неожиданной новости. У меня сменился куратор. Девушки за стойкой выглядели подавленными, однако никто из них просвещать меня не собирался.

— Иван Владимирович, — услышал я голос за спиной, когда закончил с докладом у стойки.

Обернувшись, я увидел лысого мужчину в круглых очках. Аккуратная бородка с усами и такая же форма, как на мне. Он подошёл быстрым шагом, после чего протянул ладонь.

— Всеволод Серафимович Метёлкин, — представился мужчина, — ваш новый куратор.

— Очень приятно, — ответил я, пожимая ему руку. — Простите моё любопытство, но что случилось с Александром Тимофеевичем?

На лице Метёлкина мелькнуло удивление, которое он и не подумал скрывать.

— А вам разве не сказали? — уточнил он. — Егоров вчера после службы был найден мёртвым. Ограбили его вчера, такое со всяким может случиться, кто поздно по улицам шатается в не самых благополучных районах. Проникающая черепно-мозговая травма, полученная от удара тупым предметом. Документы, деньги — вытащили всё. Умер на месте, даже помощь себе оказать не смог.

Сказать, что я был крайне удивлён такой скоротечностью, всё равно что ничего не сказать. Пусть и не был Александр Тимофеевич хорошим целителем, но уж точно не был плохим человеком. Неприятно осознавать, что, пока я танцевал в «Мидине», ему кто-то проломил голову. Однако если бы я не присоединился к Дарье и её друзьям, ничего бы для Егорова не изменилось.

Впрочем, куратор не стал давать мне время на то, чтобы обдумать новость.

— Идём, нам пора к пациентам, — кивнул в сторону лифта в гараж Метёлкин. — По пути расскажи, чему тебя научили и что уже сам пробовал делать. Анастасия Александровна, разумеется, талантливый преподаватель, у неё интернов полный мешок в госпитале Боткина, но мне нужно понимать, каких пациентов для тебя подбирать в первую очередь.

Пока мы шли к припаркованной в подземном гараже машине, у которой снова стоял Сергей, я успел перечислить все случаи, с которыми пришлось работать. Ничего действительно серьёзного там не было, и самым впечатляющим был, пожалуй, глаз Инны Никитиной. Но Метёлкин никак не прокомментировал мой отчёт, молча сел на заднее сидение.

— Утро, ваше благородие, — поприветствовал меня водитель. — Слышали уже про Егорова?

— Да, только что узнал, — подтвердил я, прежде чем поздороваться с Сергеем за руку. — Доброе утро.

Тот покачал головой, выражая своё отношение к ситуации, и открыл мне дверцу. Опустившись на сидение рядом с Всеволодом Серафимовичем, я дождался, когда автомобиль начнёт движение, и всё же решил уточнить у своего куратора:

— И как часто в корпусе так кончают целители? — внимательно глядя на мужчину, спросил я.

Метёлкин пожал плечами.

— Тут совершенно нечему удивляться, Иван Владимирович, — заговорил он. — По статистике в Москве каждый год происходит больше десяти тысяч ограблений. И оказаться жертвой может любой житель столицы. Вы — не исключение, если имеете дурную привычку ходить пешком.

Я покачал головой, но развивать тему не стал.

Как-то всё это выглядело насквозь подозрительно. Сначала Александр Тимофеевич назначается моим старшим коллегой, опаздывает к Железняку и крайне удивляется, что я того исцеляю. Я ведь не забыл, как Егоров испугался, тогда мне показалось, что всё дело в том, что я мог наделать ошибок и убить пациента, за которого ответственность нёс Александр Тимофеевич.

Но если предположить, что мой куратор прекрасно знал, чего на самом деле стоит бояться — исцеления… Вот не верю до сих пор, что нельзя было никак Железняка на ноги поставить за полгода. У Ларионова руки не доходят? Один приказ — и десяток нулевых целителей под руководством одного старшего ученика ставит пациента на ноги.

Вывод неприятный, но очевидный — никто и не собирался Железняка всерьёз лечить. А вот заставлять учеников проходить через него, чтобы учились соизмерять свои возможности и понимали, что не всё им по плечу — очень даже полезно. Эдакий живой манекен для отработки приёмов.

Но Железняк был живым человеком, и вряд ли просто так кто-то разрешил устраивать из него тренировочный снаряд. В общем, мутная история, в которую я оказался втянут. И скоропостижная смерть Егорова всё только ещё больше подсвечивает. Кому мешал Александр Тимофеевич? Он банально ничего не видел и не знал, а значит, и рассказать никому бы ничего не смог.