Чтение онлайн

— Ты, наверное, устала, — говорит он.

Каллум делает шаг вперёд, его грудь касается моей. Я спотыкаюсь о кровать, быстро поднимаясь. Мои руки погружаются в мягкое пуховое одеяло.

Его грудь прямо перед моим лицом. Одна из пуговиц, должно быть, оторвалась во время осады, и я мельком вижу кожу с накаченными мышцами в просвете его рубашки.

Я сглатываю.

— И так ты добиваешься своего? Толкая людей?

— Ага, один из моих методов убеждения. — Он приседает передо мной, опуская одно колено на клетчатый коврик. — Обычно мне не приходится так стараться, чтобы заставить кого-то что-то сделать. Ты очень упрямая, не так ли?

Он кладёт руку на моё бедро, и все мышцы моего тела тут же напрягаются. Но он ее сразу убирает.

— Пойдём со мной, — он вздыхает. — Прошу. Это моя вина. Из-за меня ты оказалась в таком положении. Позволь мне всё исправить.

В его глазах такая искренность… такая тоска, что я с трудом сдерживаю порыв прикоснуться к его щеке.

Несмотря на его возмутительное высокомерие, я вижу, что этот человек чувствует тяжесть своих обязанностей и решений. Человек, который несет этот груз, чтобы другим не пришлось.

Что-то во мне смягчается, и в его взгляде мелькает уязвимость, словно он это чувствует.

Вздыхаю.

Я бы предпочла поговорить с Блейком при других обстоятельствах. Будь я отдохнувшей и бодрой, была бы увереннее, что смогу одержать верх. Но я не могу отрицать, что мне любопытен этот темноволосый волк с южным акцентом.

Уверена, моему отцу было бы интересно узнать о волке, который утверждает, что служил в его личной гвардии.

— Ладно, — закатываю я глаза. — Я приду на твой пир. Но сначала мне нужно помыться.

Каллум улыбается. Когда он отступает, воздух словно становится легче, и я снова могу дышать.

Он кивает на медную ванну позади себя.

— Можешь воспользоваться ей. Тебе станет лучше.

— Куда ты идешь?

— Я буду снаружи. — Он прислоняется к косяку. — Если только ты не хочешь, чтобы я помог тебе принять ванну?

Я издаю сдавленный звук при мысли о том, что стою голой перед Каллумом, а он кладет на меня руки

— Как ты можешь говорить такие вещи?!

— Что? Это было искреннее предложение!

— Нет не было! Ты просто хочешь меня позлить.

Он ухмыляется.

— Может, чуточку. Ты милая, когда краснеешь.

Мои щёки полыхают, и я себя ненавижу за это.

— Грубиян!

Он усмехается, выходя в коридор.

— У нас есть несколько часов, прежде чем нам нужно будет идти в Большой Зал, — бросает он через плечо. — Умойся и отдохни. Тебе понадобятся силы. Пиры здесь… — Он проводит зубами по нижней губе, его глаза блестят. — Что ж, скажем так, они бывают весьма оживлёнными.

И с этими зловещими словами он закрывает за собой дверь.

Глава восемнадцатая

Скрипнула половица, и я резко открыла глаза. Прошло несколько секунд, прежде чем я осознала, что лежу на кровати Каллума.

Мое тело охватывает жар. До сегодняшнего дня я никогда даже не была в спальне мужчины, не говоря уже о том, чтобы заснуть на его мягком одеяле, намочив подушку своими волосами. По крайней мере, у меня хватило такта переодеться в клетчатое платье после ванны. Даже если мои ноги босы, а юбка задрана до бедер.

Чувствую его запах на простынях, мягкий и мужественный, и мои щеки краснеют.

В комнате темно, если не считать блики света от потрескивающего огня в камине. И в узком окне виден серп луны снаружи. Уже ночь.

У окна Каллум роется в гардеробе. На нем все тот же килт, но рубашка теперь висит на подлокотнике кресла.

Я прикусываю нижнюю губу.

Я уже видела его с обнаженным торсом на боевой арене, и тогда его крепкие мышцы внушали страх. Но сейчас я ловлю себя на том, что восхищаюсь его широкими плечами и игрой мышц на спине.

Его кожа блестит, а волосы темнее, будто мокрые. Видимо, он тоже успел помыться.

— Хорошо поспала? — спрашивает он, не оборачиваясь.

Зажмурив глаза, я задерживаю дыхание.

— Я знаю, что ты проснулась, принцесса. Твоё сердце колотится. — Половицы скрипят, когда он поворачивается. — Ты ведь не боишься меня, правда? — в его голосе слышится беспокойство, и даже стыд.

Воздух колеблется, когда он приближается. Пульс учащается, и я сама не понимаю, почему. Я его не боюсь, хотя, вероятно, должна. Он резко вдыхает и кладёт что-то на тумбочку рядом со мной.

— Возможно это поможет тебе, чувствовать себя в большей безопасности, — говорит он.

Я открываю глаза. Рядом с наполовину сгоревшей свечой лежит тот самый нож для писем, что он забрал у меня во время осады.

Приподнявшись на подушках, беру его и верчу в руке. Серебро поблескивает в тусклом свете.

Я хмурюсь.

— И ты отдаёшь это мне?

— Я не хочу, чтобы ты меня боялась.

Смотрю на крошечный нож, затем на размер Каллума и борюсь с желанием закатить глаза.

— Сомневаюсь, что смогу причинить этим серьезный вред.

Ответная ухмылка расплывается на его лице, и он пожимает плечами.

— Мелочи тоже могут быть смертельными.

Он кладёт рубашку на кровать и приседает передо мной. Его лицо оказывается так близко к моему, что я борюсь с желанием опустить взгляд на его голую грудь. Он сжимает пальцы на моей руке, поднося её к своей шее и лезвие почти касается его кожи.

Моё дыхание учащается.

— Что ты делаешь?

— Бей в горло. — Его голос звучит грубее обычного.