Чтение онлайн

— Доброе утро, Валентина Николаевна. Давно хочу спросить вас, почему ластик?

Ведущий инженер-сметчик, ничуть не смутившись, спокойно ответила на приветствие, пожала плечами.

— Да чёрт его знает… Вроде как скрепку нюхать или карандаш не так вкусно, — натолкнувшись на удивленный взгляд соседки по кабинету, она неожиданно предложила: — А вы попробуйте.

— Да? — Кошка поднесла ластик к носу.

— Нет, не так.

Валентина плеснула в крышечку из фляжечки, подавая экономисту. Дождавшись, когда та проглотит, сунула ластик в пальцы «собутыльнице»:

— Ну как?

— Да-а-а, что-то в этом есть, — выдохнула Ирина. — Коньячок…

Женщины одобрительно переглянулись. И вовремя. В кабинет вплыл «зверолов».

«Чтоб тебе!» — чертыхнулась Ирка. В душе потеплело от спиртного. Даже голова немного закружилась.

И почему, вы думаете, он зашел? Сегодня у него не было ни одного пакета в руках. Странно…

Покосившись на Ирину, достал из внутреннего кармана своего шикарного костюма стоимостью в три её зарплаты (чтоб всем так жить!) два билета. Вы никогда не догадаетесь куда! Многозначительно кашлянув, привлек к себе всеобщее внимание. Вот откуда знал, что Ирина так любит театр? Это была нашумевшая премьера, да еще с абсолютной невозможностью приобретения на нее билетов. Нет, у спекулянтов их купить можно было. Но… Вы знаете, почему Ирина этого не делала? Нет, не моральные принципы. Стоимость была… Крыло от самолета дешевле обойдется!

Билеты предназначались ей и Шестопаловой. Да не на галерке, а на лучших боковых местах в отдельных ложах для VIP-персон!

Валентина Николаевна недоверчиво посмотрела на начальника поверх очков, но ничего не сказала, сухо спросив:

— Когда?

— Завтра. — Вадим повернулся к Котовой. — Отказ не принимается.

Это такое изощренное глумление? И сколько это еще будет продолжаться?

— Ой, — Кошку пронзила подогретая спиртным мысль, — а я уже приглашена на эту премьеру, но в воскресенье. Увы!

Такого «кровопийца» не ожидал. Отказаться от своей идеи «фикс» Вадиму Федоровичу было непросто. Его сложный, долго обдумываемый план потерпел фиаско. Он предполагал после согласия экономиста договориться с Шестопаловой и занять ее место в ложе. А дальше планировал и вовсе приступить к активным действиям для более близкого знакомства с зеленоглазым экономистом. Но, видно, соперник у него сильный и юркий. И не из простых смертных. Билетики даже ему достать было ох, как непросто! Кто же этот герой-любовник?

Ирина наслаждалась видом кислой физиономии шефа.

— Тогда Валентина Николаевна сама решит, с кем пойти, — билеты легли на край стола ведущего инженера-сметчика.

Петровна сникла и задумалась. С чего бы это Коршунову так беспокоиться о ее досуге? Вину чувствует? Чем бы ни мотивировал он свой поступок, это не умаляло того факта, что в лице начальника она видела человека, ей неприятного на данный момент.

Но премьера!..

Каждое утреннее посещение их кабинета начальством стало невыносимым. Вздохнув, Кошка переписала заявление на увольнение, отдав секретарю. Целый день она ждала заветной визы. Несколько раз ходила в приемную, со злостью демонстративно поглядывая в видеокамеру, но директор затаился.

За десять минут до конца рабочего дня вздрогнула от звонка мобильного. Звонил Сам собственной персоной и просил зайти в кабинет. В душе скребнули кошки. Нехорошо так, острыми когтями. Валентина Николаевна, будучи в курсе происходящего, выдвинула ящик стола, доставая флягу.

— Давайте, дорогая моя, чтоб напористее и смелее, чтоб в случае чего высказать этому мужчине все, что вы о нем думаете… — Шестопалова, раскрасневшись, и не только от перевозбуждения, хлопнула папкой по столу. — Видела я сегодня, как к нему прорывалась девица в его вкусе, рыкая на Катюшу, что она экономист со стажем! С такими ногами она не может быть экономистом никак! Он уже устраивает собеседование на ваше место!

— Мне же нужно кому-то дела передать, — промямлила Ирина, сникая.

— Такой передать-то можно. Только кто флаг дальше понесет, кто работать будет? Все, не тяните, — она вылила остатки коньяка в пластиковый стаканчик.

— Ох! — только и успела выдохнуть экономист, поглощая граммов восемьдесят обжигающей горло жидкости, аппетитно занюхивая ластиком.

— Вот… Я же говорила… — Шестопалова довольно крякнула, выпроваживая Ирину Петровну на ковер. — Да, ключи от кабинета прихватите.

Действительно, по коридору на выход спешили сотрудники.

Катюша собирала сумочку. Улыбнулась зашедшему экономисту, махнула ручкой в сторону директорского кабинета: "Прошу", и поспешно выпорхнула из приемной с жизнерадостным: "Пока, пока!".

Чувствуя прилив сил и храбрости от выпитого горячительного, Кошка решила бороться за свои права.

Вадим Федорович стоял у приоткрытого окна, сцепив руки за спиной. На звук закрывшейся двери повернулся. Румянец на лице женщины показался подозрительным. Она в последнее время выглядела уставшей и бледной, хотя держалась стойко и мужественно, назад не просилась, что достойно уважения.

Он выдвинул перед экономистом стул.

— Присядьте, Ирина Петровна, — Коршунов был сама галантность.

Крутнулся в приемную.

Женщина услышала щелчок замка на входной двери, от чего так и обмерло все внутри.

— Чтоб моих криков не было слышно?

— Нет, так будет спокойнее вести беседу.

В подтверждение его слов в приемную толкнулись, дергая ручкой. Дверь в кабинет он тоже прикрыл следом.

— Я не подписал ваше второе заявление. И хочу, чтобы вы забрали первое, — мужчина присел напротив строптивого экономиста.

— Так вы же уже собеседования проводите.

— Почему вы так решили?