Консультант
Шрифт:
Зато потом, скрипя зубами от влитого в себя полведра кофе, он полночи строчил ей ответ, чтобы с первыми петухами с мстительным удовлетворением клацнуть на «Enter». Пусть знает наших! Не одной ей раскидываться тумбочками из «Гамбита» и запрягать страусов в межгалактические телеги!
Чистобаев, притормозив, вырулил на обочину, останавливая внедорожник. Сердце колотилось как припадочное. По виску скатилась капелька пота. Перед глазами всплыла картинка: под двумя кроваво-красными лунами чужой зловещей планеты, в телеге, он наслаждался роскошным телом средневековой представительницы одной из древнейших профессий, которая своими стонами, горячими губами и блудливыми руками вытворяла с ним ТАКОЕ!.. Мужское естество отреагировало мгновенно.
— Мля!.. Найду — пришибу нАхрен развратницу! — сыщик удовлетворенно хмыкнул. — А я найду!
— Что ж гостей не встречаешь? — Александр зашел в небольшой кабинет следователя и окинул взором пространство. Сейф, шкаф, кактус на подоконнике и усатый хозяин этого кабинета за столом, уткнувшийся носом в монитор компьютера.
— О-о-о, господин сыщик, милости просим! Да вот, кино смотрим! — Капитан Самсонов поднялся навстречу гостю, протягивая руку для приветствия. — Производство кинокомпании Гуськово пикчерз.
— Студия или квартира? — Чистобаев взял со стола коробочку из-под диска с фотографией на обложке девицы у колодца в соблазнительной позе «с налетом томности в очах», в пикантном нижнем белье и кокошнике.
— Не поверишь — сарай! — хохотнул Самсонов. — На хуторе, за деревней Гуськово, в сорока километрах от центра. Так вот, приехали три парня и две девицы на двух автобусах, старикам головы заморочили — обещали роль эпизодическую. Да еще и гонорар немалый. Те и повелись на дармовщинку. Днём эти «Жюсты Жекины» спали, а ночью работали аки стахановцы. Бабульке, у которой дом арендовали, наплели, что по сценарию у них гоголевская ночь — с русалками. А через три дня аппаратуру загрузили, как солнце село, и только их и видели. Из двух изб иконы восемнадцатого века исчезли да кой-какие сбережения стариковские, за печкой хранимые. А это, — указал взглядом на коробку в руках гостя, — вместо оплаты оставили. Шутники, мать их…
— Это что-то новенькое. — Бай озадаченно потер пальцем подбородок. — Решили совместить грабёж с приобщением масс к эро-культуре?
— Я бы сказал, к культуре в старославянском антураже. Одежда соответствующая, атрибутика, декорации, бороды, коромысла, телеги…
— Что? — встрепенулся майор. — Телеги?
— Если хочешь, могу поставить — посмотришь сам… там такая высококлассная эротика, что немцы просто рыдая от зависти должны свои лавры к ногам наших «киношников» с почтением возложить.
— Нет уж, спасибо.
Александр перевел дух. Как-то разом подкосил его весь этот «расписанный» коллегой сценический пратикабль. Опять телега… Услужливая память выскребла из тумана дикой чужой планеты картинку той самой телеги, где он не так давно имел редкую возможность потешить свое эго в обществе прекрасной половины человечества. «Интересно, — подумал Бай, — а телега тех времен сильно продвинулась в техническом смысле? Настолько ли прочна?»
— Поймаем — лично «Оскара» вручу. Мои парни с ног сбились, ищут по области этих гастролеров, а они у вас тут под носом у УБОпа орудуют. Как же так, Петр Семенович? Ведь уже внаглую действуют, на грани фола. В Заозёрске стариков посетили под видом соцработников, в Камышево — врачи с чудодейственными зельями облапошили полдеревни! У соседей по селам катались под видом этнографической экспедиции — с самоварами и скалками прихватывали коромысла и пенсии дедов. На полшага впереди нас, а догнать не можем… этих хамелеонов! — сказал как выплюнул.
— А что так пессимистично, товарищ следователь? Никуда они от нас не денутся! Возьме-ем! — Капитан шустренько подскочил к сейфу и достал из него бутылку коньяка и две рюмочки на тарелочке с уже нарезанным лимончиком. — По сто грамм за встречу? А вечером нас с тобой ждет банька, дорогой мой, имей в виду. Не отпущу домой, пока все запланированные мной мероприятия не пройдешь.
— Банька — это хорошо! Я даже от массажистки в этот раз не откажусь, — потянулся, хрустнув позвонками, — и командировка у меня до пятницы включительно, все успеем. Давай на вечер оставим «за встречу», а сейчас мне бы одного опера на полдня, хочу на этот хуторок съездить. Поговорю сам с пострадавшими, — обратился Чистобаев с просьбой к Петру и уже тише, чтобы Самсонов не слышал, — да на ту телегу посмотрю.
— Как прикажете, Ваше высокородие!
— Это же в начале прошлого века делали! Или даже конец девятнадцатого. — Парнишка с благоговением провел ладонью по высокому бортику повозки в виде положенной на бок лестницы из тонких жердей. — Красота. Такой штуке только в музее стоять, а она гниёт под открытым небом в этой глуши.
Александр тоже был впечатлен: сейчас чаще к подводам цепляли колеса с шинами, а эта стояла на деревянных, охваченных металлическими обручами и укрепленных подковками из железа. Потемневшая от времени, с длинными трещинами на лежащих на земле оглоблях.
Тут же рядом валялась полусгнившая упряжь и хомут — запрягали они кого, что ли?
«Для антуражу», — хмыкнул и отвернулся к старой избе, утопающей в пышной растительности. Оглядел начиная от крапивы и сныти у вросшего в землю каменного фундамента и заканчивая старыми яблонями, уронившими свои ветви на прохудившуюся крышу с кирпичной полуразрушенной трубой. Мазанка, так похожая на кубанскую или традиционную украинскую хату, ощерилась на следователя пустыми глазницами окон.
Тихо. Душно, как перед дождем. Умиротворенно. Пахнет полынью. Трещат кузне…
— Товарищ майор, может, поедем уже?
Сельский пейзаж, однако, быстро приелся молодому оперу. Не взволновали его ни покосившийся плетень, ни палисад, ни старый колодец-журавель. Поскакал вокруг телеги, да и остыл, не попытавшись даже взобраться на неё. Если бы не этот пацан рядом… Уж Чистобаев не упустил бы такую возможность, изучил бы эту колымагу снизу доверху. Полежал бы в ней. Помечтал. Примерился, да не один, а в компании с девой — телом пышной, с косой длинной. А под той яблоней, что рас… нет, под другой, что стволом покорявее, да упали бы в траву духмяную, примяли её телами горя…
— Това-арищ майор!
Вздохнул: «Никакой романтики нынче в молодежи».
— Поехали, Самсонов ждет.
— Я так понимаю, что тебе не я нужна, а бригада скорой помощи в полном составе, — горестно вздыхала Светлана, сидя на полу у дивана. Ирина, зареванная, в бриджах и яркой лимонного цвета футболке, безжизненно лежала, прикрывшись маленькой диванной подушечкой с вышитым на ней сердечком и целующимися голубками. — Как ты только домой доползла?
— Не помню… — Новый взрыв артезианской скважины сотряс комнату.