Чтение онлайн

– А мне все равно не нравится. Ты понимаешь, что я имею в виду? Она какая-то угловатая - до хвоста ровно, а потом сразу вниз.

– Согласен, но ведь резвость не зависит от формы спины.

– Я поставлю на ту, которая понравится тебе, Уилфрид.

– Тогда подожди, пока я присмотрюсь.

Со всех сторон люди на ходу сыпали кличками лошадей.

Динни протискалась к барьеру, Уилфрид встал позади нее.

– Не лошадь, а сущая свинья, - объявил кто-то слева от Динни.
– Ни за что не поставлю больше на эту клячу.

Девушка взглянула на говорившего. Широкоплечий мужчина, рост футов пять с половиной, на шее жирная складка, на голове котелок, во рту сигара. Лучше уж быть лошадью, чем таким.

Дама, сидевшая на раскладной трости справа от нее, негодовала:

– Неужели нельзя очистить дорогу? Лошади того и гляди споткнутся. В позапрошлом году я из-за этого проиграла.

Рука Уилфрида легла на плечо девушки.

– Мне нравится вон тот жеребец - Бленхейм, - шепнул он.
– Пойдем поставим на него.

Они проследовали туда, где перед окошечками, вернее перед отверстиями, напоминавшими голубиные гнезда, стояли недлинные очереди.

– Побудь здесь, - попросил Уилфрид.
– Я только положу яичко и назад.

Динни остановилась, глядя ему вслед.

– Здравствуйте, мисс Черрел! Перед нею стоял высокий мужчина в сером цилиндре, с переброшенным через плечо большим футляром от полевого бинокля.

– Мы встречались с вами у памятника Фошу и на свадьбе вашей сестры.

Помните?

– Ну как же! Вы - мистер Масхем.

Сердце девушки учащенно забилось. Она старалась не смотреть в сторону Уилфрида.

– Сестра пишет?

– Да, было письмо из Египта. В Красном море они, видимо, попали в страшную жару.

– Выбрали, на какую поставить?

– Нет еще.

– Я не связывался бы с фаворитом, - не вытянет.

– Мы хотели на Бленхейма.

– Что ж, хорошая лошадь и на поворотах послушная. Но у ее владельца в конюшне есть другая, поинтереснее. Я вижу, вы - новичок. Подскажу вам две приметы, мисс Черрел, и смотрите, чтобы у вашей лошади была хоть одна из них: во-первых, подъемность сзади; во-вторых, индивидуальность, не внешний вид, а именно индивидуальность.

– Подъемность сзади? То есть круп выше, чем остальная спина? Джек Масхем улыбнулся:

– Примерно так. Как только заметите это в лошади, особенно если ей надо брать подъем, ставьте не колеблясь.

– А что такое индивидуальность? Это, когда она поднимает голову и смотрит поверх людей в пространство? Я однажды видела такую.

– Честное слово, из вас получилась бы замечательная ученица. Вы прямо-таки прочли мою мысль.

– Но я не знаю, какая это была лошадь, - призналась Динни.

– Очень странно.

Девушка увидела, что благожелательный интерес словно застыл на лице

Масхема. Он приподнял шляпу и отвернулся. За ее спиной раздался голос

Уилфрида.

– Ну, я поставил десятку.

– Пойдем на трибуну и посмотрим скачки.

Уилфрид, по-видимому, не заметил Масхема, и Динни, идя с ним под руку, старалась забыть внезапно застывшее лицо ее собеседника. Вид толпы, где каждый изо всех сил протискивался вперед, чтобы поскорее "узнать свою судьбу", 'отвлек девушку, и, когда они подошли к трибуне, ей уже было безразлично все на свете, кроме Уилфрида и лошадей. Им достались стоячие места у барьера, поблизости от букмекеров.

– Я запомнила - зеленый и шоколадный, как конфеты. Фисташки - моя любимая начинка. Сколько я могу выиграть, милый?

– Послушаем.

В общем шуме они различили слова:

– Бленхейм - восемнадцать против одного.

– Сто восемьдесят!
– воскликнула Динни.
– Вот замечательно!

– Видишь, у Бленхейма прочная репутация, она идет не из конюшен.

Скоро следующий заезд. Смотри, уже выводят. Жокеев в зеленом и шоколадном двое. Вторая из лошадей - наша.

Парад, упоительный для всех, кроме самих лошадей, позволил Динни разглядеть выбранного ими гнедого, масть которого прекрасно гармонировала с цветами наездника.

– Нравится он тебе, Динни?

– Мне почти все лошади нравятся. Правду говорят, что можно определить по виду, какая лучше?

– Нет, неправду.

Лошади повернули и легким галопом проскакали мимо трибун.

– Ты не находишь, что у Бленхейма круп выше остальной спины?

– Нет. Красиво идут. А почему ты спрашиваешь?

Но Динни только прижала к себе его руку и слегка вздрогнула.

Биноклей у них не было, и когда начался заезд, они ничего не смогли разглядеть толком. Позади них какой-то мужчина то и дело вскрикивал:

– Фаворит ведет!.. Фаворит ведет!..

Когда лошади прошли Тэттенхэм Корнер, тот же мужчина, захлебываясь, переменил мнение:

– Паша... Паша возьмет!.. Нет, Фаворит... Нет, не он!.. Илиада!.. Илиада вырвалась!..

Уилфрид стиснул руку Динни.

– Наш! Смотри - вон там!
– бросил он.

Динни увидела на другой стороне круга лошадь под розово-коричневым жокеем, которого обходил шоколадно-зеленый. Обошел, обошел! Они выиграли!

Толпа пришла в замешательство и умолкла, а они стояли и улыбались друг другу. Этот выигрыш - знамение!

– Я получу твои деньги, разыщем машину и домой.

Уилфрид настоял, чтобы Динни взяла себе все деньги, и она присоединила их к своему сокровищу. Лишняя гарантия на тот случай, если ему вздумается избавить ее от себя!

На обратном пути они снова заехали в Ричмонд-парк и долго сидели среди молодых папоротников, слушая кукушек и чувствуя себя бесконечно счастливыми в успокоительно шепчущей тишине солнечного дня.

Они пообедали в одном из ресторанов Кенсингтона, и Уилфрид в конце концов расстался с ней на углу Маунт-стрит.