Чтение онлайн

– Теперь все будет хорошо, - Торико не походил сам на себя, его сила возросла многократно.
– Не умирай только.

Он осторожно положил девушку рядом с Рин и направился к роботу.

– Я не успела даже срезать мясо, как Торико сам поднялся, - поделилась она, закапываясь в сумку девушки и краем глаза отслеживая ход сражения.
– У тебя есть что-то для излечения?

– Правый отдел, синий пузырек, - слова давались с трудом. Во рту пересохло, и язык словно распух и стал весить тонну.

Обезболивающее, восстанавливающее кровь и особая мазь, что плотной полупрозрачной пленкой закрыла повреждения - все это должно было помочь продержаться еще какое-то время.

Робот между тем заговорил об аутофагии.

– Что это?
– прошептала Рин, сжимая винтовку.
– Никогда о таком не слышала.

– Когда остается мало энергии, организм начинает пожирать сам себя, чтобы восполнить запасы и выжить. Чаще всего это встречается у зверей, впадающих в пустынный анабиоз. Но клетки Гурмана… они ведь тоже из животного мира. Главное, что время действия аутофагии все равно ограничено, - Комацу уплывала.
– Ему нужно… поесть. Возьми для сока… в сумке.

Речь становилась все более бессмысленной. Комацу не хотелось терять сознание, пока не узнает, чем же все завершится, но поделать ничего не могла. Сказывалась сильная потеря крови.

Веки налились свинцом, и она закрыла глаза.

– А вот и мы!
– Торико спрыгнул с мамонта, таща за собой Рин и мясо.

– Какая красота!
– Сани не мог оторвать восхищенного взгляда.
– Эти линии… это сияние…. Поразительно!

– Где Комацу-тян?
– Коко подбежал к ним.

Торико молча достал привязанный к спине сверток, напоминающий куколку бабочки. Комацу, бледная, с бескровными губами почти не дышала, веки ее не двигались.

– Она еще жива. Сани, нужна твоя помощь.

– Понял. Операция волосами.

Разноцветный поток устремился в рану девушки, пробив пленку. Сани оказывал ей первую помощь, чтобы повар дожила до приезда медицинской бригады. Коко уже послал за ними Кису.

Предсказатель впервые не хотел использовать собственный дар. Ему нужна надежда.

Комацу медленно приходила в себя, как будто выплывала из густого киселя, туманного и липкого. Во рту поселилось неприятное ощущение, горло пересохло. Она нахмурилась, попыталась открыть глаза. Белоснежный потолок мерцал, танцевал и всячески старался удрать. Девушка нахмурилась сильнее и заставила его вернуться на место.

На лоб легла прохладная ладонь, отчего Комацу счастливо вздохнула - холод чужой кожи прогнал огонь, сжигавший изнутри, остудил его. Она смутно помнила, что эта же ладонь отводила от нее долгие, муторные кошмары, что снились ей раньше. Стоило почувствовать эту уверенную, крепкую руку, ложившуюся так легко, как будто девушка была хрустальной, как страшные сновидения растворялись без следа. И Комацу могла отдыхать.

– Комацу-тян, ты пришла в себя!
– перед глазами появилось улыбающееся лицо Коко.

– П.. пить… - почти пропищала, но охотник услышал. В пересохшие, потрескавшиеся губы ткнулась соломинка. Комацу сделала глоток, еще один и уже не могла остановиться. Никогда ранее вода не казалась такой вкусной, сочной. Она никак не могла напиться ею вдосталь.

– Не спеши, - снова прохладная ладонь на лбу.
– Все за тебя волновались, и я в том числе. Сани даже отказался есть янтарное мясо, заявил, что это - не прелестно. Оно дожидается тебя в специальном хранилище.

– Коко-сан, - мужчина помог девушке приподняться, подложил под спину подушки, - вы же могли посмотреть мое будущее и увидеть тень смерти.

Лицо охотника помрачнело, он отвернулся, чтобы поставить стакан и не поворачивался слишком долго. А когда снова взглянул на повара, глаза его были почти черными и очень мрачными.

– Я смотрел. Все это время - последние два дня - ты колебалась на грани жизни и смерти, тень не уходила от тебя, но и не проявлялась четко. В твоем теле нет клеток Гурмана, а значит, нет и никакой ускоренной регенерации и живучести. Ты выжила только за счет силы воли и собственных изобретений. Врачи были потрясены, когда увидели, как твои составы стимулируют клетки на восстановление. Иначе ты бы… Комацу!

Девушка склонила голову. Она могла заплакать от счастья, от горя, но никогда - от страха или облегчения. И впервые за последние несколько лет она плакала от стыда.

– Простите, - горло отказывалось работать нормально, голос не превышал комариного писка.
– Не сердитесь на меня, Коко-сан.

Охотник тяжело вздохнул, откинулся на спинку стула.

– Ну, вот что с тобой поделать! Ты уже взрослый человек и сама приняла решение отправиться сюда, но…. Комацу-тян, я все равно волновался за тебя.

– Знаете, когда вы звали меня просто по имени, было гораздо лучше, - девушка засияла привычной улыбкой.

Чтобы не думать о том, как дрогнуло сердце от возмущенного и встревоженного “Комацу!”, произнесенного глубоким, мягким голосом.

– Вы поможете мне дойти до кухни?
– решила она воспользоваться временной беспомощностью “противника” и усилила напор.

– Комацу!
– на этот раз прозвучало только возмущенно.
– Ты же очнулась недавно.

Девушка уже не обращала внимания и увлеченно рылась в своей сумке. Странно, но ее вещи не трогали даже восхищенные врачи. Наверное, Короли не дали. Вот и славно, не хватало еще, чтобы там что-то перепутали. Иначе она никогда не найдет нужных составов!

Пара глотков, и кровь быстрее побежала по венам, тонус повысился, пришел в норму. У мяса определенного вида моллюсков имелось свойство встряхивать организм, как адреналин медиков. Его-то и использовала Комацу для некоторых эликсиров.

– Где ты берешь только эти зелья?
– Коко скептически оглядел баночки, пузыречки, ампулы и колбочки.

– Сама готовлю, - повар доковыляла до ванной.

– Оставь дверь открытой.

– Хорошо!

Горячая вода - восхитительно. Благодаря составам и усилиям медиков, восстановление шло семимильными шагами. Обычный человек провалялся бы в койке не меньше трех месяцев, но Комацу занимались врачи первого биотопа.