Клоун
Шрифт:
Полюбовавшись ими несколько десятков секунд, Чжоу Минжуй вытащил две банкноты по одному сулу, а остальные снова свернул в рулончик и засунул обратно в тайник внутри матраса.
Разгладив ткань вокруг дыры, он аккуратно сложил две банкноты и убрал их в левый карман своей коричневато-желтой куртки, отдельно от нескольких пенсов, лежавших в кармане брюк.
Закончив с этим, он сунул ключи в правый карман, взял большой темно-коричневый бумажный пакет и быстрым шагом направился к двери.
Топ, топ, топ… Шаги становились все медленнее и в конце концов стихли.
Чжоу Минжуй остановился у двери; его брови в какой-то момент нахмурились.
В деле о самоубийстве Клейна полно загадок. Не наткнется ли он на какую-нибудь «случайность», если выйдет вот так просто?
Поразмыслив мгновение, Чжоу Минжуй вернулся к письменному столу, выдвинул ящик и достал оттуда револьвер.
Это было единственное пришедшее ему на ум средство самообороны, и к тому же достаточно мощное!
Хотя он никогда в жизни не стрелял, одного лишь вида пистолета наверняка хватит, чтобы кого-нибудь напугать!
Погладив холодный металлический барабан, Чжоу Минжуй сунул пистолет в тот же карман, где лежали банкноты. Сжав в ладони деньги, пальцами он крепко обхватил рукоятку пистолета, идеально скрыв его от посторонних глаз.
Возникло чувство безопасности, но у него, человека, знающего обо всем понемногу, вдруг появилась другая тревога:
«А вдруг он случайно выстрелит?»
Мысли роились одна за другой, и вскоре Чжоу Минжуй нашел решение. Он вытащил револьвер, откинул барабан влево, прокрутил пустую камору, оставшуюся после «самоубийства», в положение для стрельбы и со щелчком захлопнул его.
Таким образом, даже если оружие случайно выстрелит, это будет лишь «холостой» спуск!
Снова спрятав револьвер, Чжоу Минжуй оставил левую руку в кармане и больше ее не вынимал.
Правой рукой он поправил шляпу, открыл дверь и с грохотом вышел.
Днем коридор оставался таким же тусклым: солнечный свет, проникающий сквозь окно в самом конце, был весьма скудным. Чжоу Минжуй быстро спустился по лестнице и, лишь покинув дом, ощутил сияние и тепло.
Хотя дело шло к июлю и стояла середина лета, Тинген, расположенный на севере Королевства Лоэн, отличался уникальным климатом: максимальная температура в году едва достигала 30 градусов по Цельсию, а ранним утром и вовсе было прохладно. Кое-где на улицах текли грязные ручьи и валялся мусор. Согласно воспоминаниям Клейна, в районах проживания малоимущих, даже при наличии канализации, подобные картины были отнюдь не редкостью — людей много, и каждый пытается как-то выжить.
— Подходите, подходите! Вкуснейшая жареная рыба!
— Горячий и свежий устричный суп! Одна миска с утра — бодрость на весь день!
— Свежая рыба прямо из порта! Всего пять пенсов за штуку!
— Маффины, уха из угрей и имбирное пиво!
— Морские улитки! Морские улитки! Морские улитки!
— Овощи, только что собранные на ферме за городом! Свежие и дешевые!
Уличные торговцы зеленью, фруктами и готовой едой громко зазывали спешащих прохожих. Некоторые из них останавливались, чтобы тщательно выбрать и купить товар, другие же раздраженно отмахивались — ведь им еще предстояло найти работу на сегодня.
Чжоу Минжуй, вдыхая воздух, где зловоние то и дело сменялось аппетитными ароматами, намертво сжал в левой руке рукоять пистолета и банкноты, а правой придерживал фетровую шляпу. Слегка ссутулившись и опустив голову, он пробирался сквозь эту шумную улицу.
Где толпа, там и воры, особенно в этом районе, где хватало полубезработных бедняков, перебивающихся случайными заработками, и голодных детей, выполняющих чужие поручения.
Пройдя дальше, когда плотность толпы вокруг пришла в норму, Чжоу Минжуй снова выпрямил спину, поднял голову и посмотрел вдоль улицы.
Там играл бродячий аккордеонист; его мелодии были то протяжными и лиричными, то пылкими и страстными.
Вокруг него собралось немало детей в рваной одежде, чьи лица были восковыми от недоедания.
Слушая музыку и следуя ее ритму, они инстинктивно двигали телами, танцуя в такт своим выдуманным движениям. Их лица светились от счастья, словно каждый из них был маленьким принцем или ангелочком.
Мимо прошла женщина с равнодушным, бесчувственным лицом; подол ее юбки был в грязи, а кожа казалась тусклой.
Ее взгляд был тупым и безжизненным, и лишь когда она посмотрела на стайку детей, в нем мелькнула слабая искорка, словно она увидела себя тридцать лет назад.
Чжоу Минжуй обогнал ее, свернул на другую улицу и остановился перед «Булочной Слин».
Хозяйкой булочной была старушка лет семидесяти по имени Венди Слин. Ее волосы уже полностью поседели, а на лице всегда сияла мягкая улыбка. Сколько Клейн себя помнил, она продавала здесь хлеб и пирожные.
«Ах да, ее тингенские лепешки и лимонные пирожные домашней выпечки просто восхитительны…» — Чжоу Минжуй сглотнул слюну и с улыбкой сказал:
— Миссис Слин, восемь фунтов ржаного хлеба.
— О, малыш Клейн! А где же Бансон, еще не вернулся? — прищурившись в улыбке, спросила Венди.
— Будет через пару дней, — невнятно ответил Чжоу Минжуй.
Венди, беря щипцами ржаной хлеб, вздохнула:
— Он такой трудолюбивый и хороший парень, у него обязательно будет прекрасная жена.
Сказав это, она приподняла уголки губ и с легкой игривостью усмехнулась:
— Теперь все наладится, ты ведь уже выпустился, наш дорогой выпускник исторического факультета университета Хой. Да, скоро ты начнешь зарабатывать деньги, и вам больше не придется жить в такой квартирке. Как минимум, у вас должна быть собственная ванная комната.
— Миссис Слин, сегодня вы ведете себя совсем как юная и бойкая леди, — только и смог сухо рассмеяться в ответ Чжоу Минжуй.
Если бы Клейн смог успешно пройти собеседование и стать преподавателем в Тингенском университете, их семья и впрямь сразу же шагнула бы в средний класс, к безбедной жизни!
В обрывках его памяти даже сохранились мечты об аренде отдельного дома где-нибудь на окраине города: пять-шесть комнат наверху, две ванные комнаты, большой балкон; две комнаты внизу, а еще столовая, гостиная, кухня, еще одна ванная комната и подземная кладовая.