Казнь
Шрифт:
Трош молчал.
– Вы молились, Трош? Помолитесь еще. Попросите нашего Создателя быть добрее…
– Разве он недостаточно добр? – после паузы спросил Трош.
– А разве достаточно?
Трош остановился:
– Грех так думать…
– Милый Трош…
Ирена остановилась тоже, положила юноше руки на плечи – для этого пришлось привстать на цыпочки.
– Дражайший Трош… Пусть вы проводите в молитвах большую часть времени – но поверьте, я знаю Создателя лучше вас.
Вечно опущенные глаза несчастного убийцы наконец-то раскрылись. Округлились, как фары.
– Предавая вас в руки упырю, Создатель вовсе не хотел наказать вас, Трош… И испытать вас он не хотел тоже. Он вообще о вас не думал, смею заверить. Он понятия не имеет о вашем существовании… Возможно, он тренировался, создавая МОДЕЛЬ-черновик. А может быть, прослеживал одну-единственную закономерность, которую мы не можем уловить, потому что смотрим изнутри… А уж достиг цели его эксперимент или нет – мы не узнаем и подавно. Потому что, возможно, сам Создатель погиб в автокатастрофе несколько месяцев назад. Он был очень силен в вождении – но порой не чувствовал габаритов машины, увлекался, рисковал понапрасну… Он был не от мира сего, наш Создатель, и не от мира того, и вообще не от мира… А теперь наша МОДЕЛЬ катится своим ходом, без руля и без ветрил, и без Создателя, предоставленная самой себе… Вы когда-нибудь видели, как катится под уклон машина без водителя?
Трош слушал, и глаза его становились все больше и больше. Казалось, вот-вот он скажет: «Неправда», или «Не может быть», или «Что за чушь»…
Но одна за другой проходили минуты, а Трош молчал.
– Извините, – сказала Ирена устало. – У меня сегодня особое настроение. Все мне видится в особом свете… Сейчас я пойду и сяду за компьютер. И не встану из-за клавиатуры до поздней ночи… И буду счастлива. Вот так.
И, улыбнувшись боязливому атлету, она повернулась и прошествовала в дом – ей казалось, что ноги ее не касаются земли.
Через неделю стало ясно, что первая брачная ночь Ирены и Семироля не дала ожидаемого результата.
– Дело житейское, – весело сказал Ник. – Будем настойчивы и оптимистичны – и все у нас получится, правда, Ян?
– Помолчи, – отозвался Семироль с явным раздражением, Ирена впервые слышала, чтобы он разговаривал с врачом в таком тоне. – Хочешь балагурить – отправляйся в коровник к Эльзе.
– Ну извини, – тут же ретировался Ник.
Ирена молчала. Семироль присел рядом, поколебался и обнял ее за плечи; она не сопротивлялась. Игра так игра; она не свиноматка, в конце концов, и не корова из известного анекдота, корова, печально укоряющая ветеринара: «А поцеловать?»
– Как повесть? Когда можно будет почитать?
– Еще не скоро, – она вздохнула. А про себя добавила: а ты, скорее всего, не прочтешь никогда.
– Я снова уеду… На несколько дней.
– Я буду ждать, – выдавила она сакраментальную фразу.
Семироль усмехнулся. Сильнее сдавил ее плечи:
– Все больше убеждаюсь, что я сделал правильный выбор… Ни о чем не беспокойтесь, Ирена. Все будет хорошо.
Спустя день после отъезда Семироля Ирена случайно стала свидетелем жестокой свары.
Сперва она услышала громкие голоса во дворе. Говорил в основном Сит, Ирена узнала своеобразный стиль и стандартный набор слов – вероятно, именно так говорят вышибалы с распоясавшимися клиентами, и, наверное, именно так мордатый кредитор станет разбираться с должником. У Ирены никогда не было ни одного знакомого бандита – но телеэкран в свое время заботливо посвятил ее во все эти тонкости.
Она поколебалась – а потом, услышав голос Ника, все-таки спустилась в прихожую, накинула куртку и вышла.
Трош медленно вытирал с лица кровь. Глаза его, вечно опущенные, казались теперь совершенно стеклянными; Сит шипел протяжно и зло, рука его, длинная обезьянья лапа, держала Троша за грудки и время от времени встряхивала. Ник стоял в стороне, сузив глаза, переводя ледяной взгляд с одного противника на другого; у ворот рыдала, упав на мерзлую землю, Эльза. Платок сбился с ее головы, обнажив коротко стриженную голову и маленькое красное ухо среди спутанных прядей.
– Я т-тя… С-с-с… Жить надоело, с-с-с…
Сит ударил снова. Ник увидел Ирену, стоящую на пороге в дверях, резко махнул рукой – закрой, мол, дверь, прочь отсюда…
Ирена не послушалась. Просто потому, что подступила вдруг слабость и тошнота.
Ей не так часто приходилось видеть, как бьют. Возможно, жизнь вне МОДЕЛИ слишком изнежила ее.
Сит совсем озверел от вида крови. Эльза заверещала, подхватилась с земли, кинулась на громилу – тот отшвырнул ее одним движением плеча. Трош со всхлипом втянул в себя алую жижу, и целую секунду Ирена верила, что он так и будет болтаться окровавленной куклой в руках мордоворота, не даст сдачи…
А потом Сит отлетел вслед за Эльзой, спиной врезался в угол дома, захрапел – а Трош слепо шагнул вперед, ударил трижды – кулаком, коленом, снова кулаком, и Сит сполз по стенке, шипя и оседая, как проколотый пляжный мячик…
Эльза завыла и повисла уже на плечах Троша. Хорошие были плечи – хоть выводок Эльз на них вешай, а будет им просторно, будто тлям на кленовом листе…
Ирена только сейчас заметила, что идет снег. Мелкий, мокрый, сиротский.
Ник подошел к Трошу сзади и что есть силы ударил ботинком под колено. А когда Трош оставил Сита и удивленно обернулся, взял его за ворот и подтянул к своему лицу, и сказал что-то еле слышно, но от этого слова Трош опомнился. Непонимающе оглянулся на хрипящего Сита, механически вытер губы; подскочила Эльза, в ее руках был комок белого снега, и вот этим снежком она стала оттирать окровавленное лицо того, который «и мухи не обидит»…
– В дом, – сухо сказал Ирене подошедший Ник. – Здесь нет ничего интересного.
На этот раз она послушалась. Просто потому, что снова обрела способность двигаться.
Ник сам пришел в ее комнату. Постучал, дождался приглашения, вошел, снова дождался приглашения, опустился на стул:
– Извините… От имени Яна приношу вам извинения. Всякое бывает… Мне очень жаль, что вы оказались свидетелем ЭТОГО.
– И как часто бывает это всякое? – осведомилась Ирена после паузы.