Чтение онлайн

– Не говорите, не надо, вы доказали это делом – что готовы на размен… Прекрасно. Но что же дальше? Теперь есть вы, охотник, который решился на то, на что не решился ни один другой из вашей стайки: вы приехали сюда во второй раз, остались со мной один на один. И вы кое-чему научились, должна признать… Теперь вы способны убить многих из нас… могли бы. Если бы ваша жизнь не висела на волоске. Если бы ваша жизнь не должна была оборваться через считаные дни… Ведь вы могли бы спасти сотни юных жизней. Могли бы?

Я промолчал.

– Могли бы… – покивала Диана. – Могли бы убить не одну чернолунную или белолунную. Смерть каждой стоит много юных жизней. Уж по одной-то точно… За такую цену вы уже покупали. Не так ли?

– Повторяетесь.

– О! Кажется, – холодно заметила Диана, – мой господин опять собрался натянуть на глаза шоры, почуяв, что итог ему не понравится?

– Я не вижу тут никакого итога.

– А жаль, итог всего в одном шаге. Надо лишь взять другую ниточку: то, что у вас с рукой, это не приговор. Вы можете спастись, и вы это знаете.

– Купив свою жизнь за жизнь мальчишки?

– Вашу жизнь? А кто говорит о вашей жизни? При чем тут ваша жизнь?! Разве дело, которому вы посвятили свою жизнь, не важнее?.. Вот одна чаша весов: жизнь мальчика, которая могла бы вас спасти. А вот другая чаша: поверженные чернолунные и белолунные, стоящие каждая по жизни мальчика – как минимум по одной жизни! – на самом деле куда больше, ведь смерть каждой из нас для вас – это десятки, а может быть, сотни не оборванных на алтаре жизней… Сотни жизней против всего одной! Теперь уберите строительные леса логики, уберите сотни ожидающих спасения мальчиков, уберите женщин, которых вы могли бы убить, – ведь все наши смерти не что иное, как итог вашей жизни… возможный итог, если ваша жизнь не оборвется. Ваша жизнь, такая ценная для дела, которому вы ее посвятили, весящая сотни спасенных жизней, – против всего одной!

Диана сделала паузу. Улыбнулась – не без яда:

– И какой же выбор вы делаете, Влад?

В камине треснуло, с шорохом рассыпалась прогоревшая головешка.

– Какой выбор делаете вы – и какой выбор должен был сделать охотник, настоящий охотник! Охотник бесстрашный, охотник, преданный делу? Охотник, не отступающий пугливо перед трудным выбором? Не боящийся грязи и не боящийся крови – неизбежной крови! – на своих руках, на своей совести?

Я глядел, как в углу размеренно топтался на месте маятник часов.

– Мне кажется, выбор очевидный… Но что выбираете вы? Что же вы молчите, Влад?

– Я не обязан отчитываться перед вами, Диана.

– О, конечно нет… Передо мной отчитываться вы не обязаны… А перед собой? Смеете ли вы и теперь уверять себя, что ваш отказ – это не трусость и не слабость?..

Я глядел на цепь, змеившуюся от двери к Диане, поднимавшуюся к ошейнику на ее шее. Ох как сладко было бы дернуться за эту цепь, чтобы сбить с нее всю эту спесь… Чтобы не забывала, кто у кого здесь на цепи сидит.

– Это все, что вы готовы ответить – и мне и себе? Беспомощное молчание? Опять оттолкнуть неугодный ответ, оборвать нить выводов – и бежать под сень привычных шор?..

Я улыбнулся:

– А вы проверьте, Диана. Вы же идете по пути сильных? Ну так узнайте сами, только ли беспомощное молчание есть у меня в ответ.

Я сел на крайний стул. Нас опять разделяло совсем ничего. Я чувствовал ее запах – лавандового мыла, едва уловимая тень духов и другой, ее собственный запах.

– Возьмите мой ответ силой… если сможете.

Все-таки я ее разозлил.

Две ледяные волны обрушились на меня. Пронзили виски, сшиблись глубоко во мне, разлетевшись обжигающими осколками, посекли все ледяной крошкой, а за ними уже смыкались тяжелые тиски, ловя меня намертво, чтобы раздавить…

Все-таки я выскользнул из ее хватки. Раздражение подвело ее. Она повторила тот же финт, с которого начала вчера.

От этого финта я ушел, а вот потом мне пришлось нелегко.

Я знал, что теперь она будет не просто повторять свои старые, привычные – и теперь так хорошо знакомые мне – финты, а искать что-то новое. Менять. Добавлять то, что я донес ей от гривастой. И это тоже менять… И ловить меня через те бреши, которые успела разглядеть в моей манере обороняться за все эти дни. Не только я привыкал к ней. Она тоже привыкала ко мне…

Я только не был готов, что она так искусна в выдумывании новых узоров. И не знал, что слабых мест у меня так много…

Минуты казались огромными пластами времени, до отказа набитыми молниями ледяных выпадов, переплетениями ее ледяных щупальцев. Цепких, липких – и таких сильных, рвущих мою волю на куски, только замешкайся и ошибись…

Я закрыл глаза, сам этого не заметив. Но стул я не отодвинул.

Только и она не сдавалась, черт бы ее побрал, никак не сдавалась…

– Хватит… – хотел сказать я, но губы едва шевельнулись. – Хватит! Вон!

Она не упорствовала. Похоже, устала не меньше меня. Схлынула, а я все сидел с закрытыми глазами.

Теперь я мог позволить себе замечать не только то, что в голове, но и что с моим телом. На меня накатывала мелкая дрожь изнеможения, и весь я покрылся липким потом.

Ощущение было такое, будто меня переехали катком. А потом еще раз. И еще. И еще. Кажется, даже самая первая тренировка с Дианой не измотала меня до такой степени…

Я открыл глаза.

Утешало только то, что и она здорово побледнела. А вот после первой нашей тренировки она была румяной и жизнерадостной, как крыса после прогулки по колбасному складу.

Диана мрачно глядела на меня.

– Я полагаю… – Ее голос осип, она прокашлялась. – Полагаю, я заслужила хотя бы кружку глинтвейна?

– Если у вас хватит сил самой его сварить.

Я принес ей из кухни жестянки с пряностями, большой ковш, поправил решетку в камине. Вино…

– Внизу, – скомандовала Диана. – В самом низу.

На нижней полке термостата стояло сладкое вино. Я отнес ей одну бутылку. Уже выходил из столовой, когда она снова заговорила:

– И все же подумайте над тем, что я вам сказала, Влад…