Чтение онлайн

Из-под кровати вылез лохматый щенок и, усевшись на задние лапы, умильно посмотрел на Яньку.

— Знаешь, чему его тятя научил? Хочешь, покажу?

Подражая отцу, Янька сердито крикнул:

— Делбек! Евстигней идет!.

Щенок вскочил на ноги, взвизгнул и, поджав хвост, стремительно кинулся под кровать. Карабарчик улыбнулся.

— Видел? — спросил довольный Янька. — Делбек боится хозяина: Евстигней его постоянно лупит чем попало. Первый раз отлупил за то, что Делбек молоко у Варвары вылакал, второй раз — за то, что цыпленка задавил, а теперь уж дерет по привычке. Делбек и Степки боится. Степка — хозяйский сын. Такая заноза — всегда первый в драку лезет! На днях привязал он к Делбешкиному хвосту пустую банку. Ну, и ошалел собачонок. Носится по двору — едва поймал… А тут Степка подбежал… Я его как двину кулаком, он и с ног долой! — И, размахнувшись, Янька чуть не сшиб с лавки нового приятеля. — Пойдем к амбарам, я тебе воробьенка покажу в гнезде.

Янька взял за руку Карабарчика и вышел с ним во двор.

— А-а, уже подружились? Вот и хорошо! — Прокопий ласково похлопал рукой по плечу найденыша. — Теперь вас будет двое. Степке туго придется! — улыбнулся он.

— Тятя, а тятя, почему он молчит все время? — обратился Янька к отцу.

— Да потому, что он русского языка не понимает.

— Вот не догадался! — улыбнулся Янька. — А я думал, он немтырь.

— Как тебя зовут? — спросил Прокопий мальчика по-алтайски.

— Карабарчик.

— Он говорит, что зовут его Скворцом, — перевел отец.

Янька свистнул:

— Вот так здорово! Скворец!

— Чей ты? — продолжал расспрашивать Прокопий.

— Не знаю… — Карабарчик опустил голову.

— Кто твой отец?

— Был пастухом у Яжная.

— У кривого Яжная? — спросил с изумлением работник. — Это не твоего отца убил он в прошлом году?

Мальчик прошептал чуть слышно:

— Не знаю. Только нас с мамой Яжнай выгнал из аила [3] , и мы жили в лесу.

Прокопий с жалостью посмотрел на мальчика. Ему вспомнился случай с пастухом бая: защищаясь от побоев, пастух ударил хозяина палкой и за это был убит. Дело замяли, и преступление Яжная осталось безнаказанным.

— Родные у тебя есть?

— Не знаю.

— Эй, Прокопий! — раздался с крыльца зычный голос Зотникова. — Веди мальчонка.

— Пойдем, хозяин зовет. — Взяв за руку Карабарчика, работник повел его к дому. — Да ты не бойся! — говорил он мальчику, видя, что тот упирается. — В обиду тебя не дам.

Когда Прокопий с Карабарчиком вошли в горницу, семья Зотниковых сидела за чаем.

Из-за самовара выглянуло злое лицо хозяйки.

— На кой ты грех его подобрал? — набросилась она на мужа. — Мало их, нищих, шляется по дорогам, так тащи всех в дом.

Евстигней поставил недопитое блюдце на стол и провел рукой по окладистой бороде.

— Да, парнишка незавидный. Работать, пожалуй, не сможет скоро. Разве отправить его на маральник? [4] Может, там поправится. Прокопию помощник будет. — Евстигней вопросительно посмотрел на жену.

— Куда хочешь девай, а в дом не пущу.

Зотников в раздумье почесал затылок.

— Евстигней Тихонович, отдайте мальчика мне! Куда ему теперь? Ни отца, ни матери… Пропадать, что ли? — Прокопий погладил найденыша по голове.

Хозяин крякнул и опустил глаза.

— Пускай берет! — Хозяйка посмотрела на мужа и махнула рукой: — Только насчет пропитания на нас чтобы не надеялся.

Карабарчик стоял тихо и с удивлением разглядывал просторную избу. Его поразили невиданные цветы и птицы, нарисованные на стенах и потолке, очевидно, проезжим маляром. Наглядевшись на них, он перевел глаза на сидящих за столом и увидел мальчика, который украдкой показывал ему язык.

Карабарчик в растерянности отвернулся к стене. Вдруг он почувствовал, что кто-то больно ущипнул его, и, оглянувшись, увидел рядом хозяйского сына Степку.

Найденыш заплакал.

Прокопий оглянулся и оттолкнул Степку:

— Зачем обижаешь?

— А тебе что, жалко? Он ведь алтаец! — тон хозяйского сына был вызывающий.

— И алтаец такой же человек, как и ты.

Варвара, жена Зотникова, всплеснула руками:

— Господи! Да ты, Проня, совсем с ума сошел! Нашел с кем хозяйское дите сравнивать. Степанко-то ведь крещеный, а этот что? Имени даже человеческого не имеет.

— И то правда, алтаец души не имеет, — поддакнул жене Евстигней и, обратившись к Прокопию, махнул рукой: — Бери его к себе, коли хлеба много.

В семье Прокопия Кобякова Карабарчика окружили лаской и заботой. Степанида была доброй женщиной и жалела найденыша.

— Сиротка ты моя бесталанная! — гладя его по голове, говорила она. И мальчик, чувствуя ласку, доверчиво прижимался к ней.

Верным другом был и Янька.

— Если Степка тронет Карабарчика, я ему мялку дам! — говорил он отцу.

— Драться нехорошо, — останавливал сына Прокопий.

— А если он первый полезет, что мне нюни распускать, что ли? — Янька решительно встряхивал вихрастой головой.

— Теперь он побоится: вас ведь двое.

Шли дни. Карабарчик быстро осваивал незнакомый ему русский язык.

— Зды-равствуй, друг! — обратился он однажды к Яньке и протянул ему руку.

Янька подпрыгнул от радости и, схватив Карабарчика, стал кружить его вокруг себя. Утомившись, он спросил:

— А по-алтайски «здравствуй» как?

— Эзен.

— А дом? — Янька показал на большой дом Зотникова.

— Аил.

Наглядный урок русского языка неожиданно был прерван. Ребята заметили Степку. Он бегал по двору с веревочкой, к которой был привязан воробей.

Слабо трепыхая крыльями, воробей то взлетал вверх, то опускался к земле, пытаясь вырваться из рук своего мучителя. Наконец с раскрытым клювом, тяжело дыша, он упал к ногам ребят.

Янька поднял полумертвую птичку и гневно крикнул подбежавшему Степке: