Чтение онлайн

Проворно соскочив, он помог хозяину вылезти из кошевы и почтительно склонил кудлатую голову перед полицейским, приехавшим в Тюдралу вместе с Евстигнеем.

Зотников не спеша вошел в избу, откинул енотовый воротник тулупа и, сняв шапку, перекрестился.

— К тебе, хозяюшка, приехали в гости! — сказал он притворно ласковым голосом. — Что-то плохо встречаешь, даже сесть не предложила! — Разглаживая окладистую бороду, Евстигней усмехнулся. — Должно, не любы гости-то? Ничего, мы и без приглашения посидим, не спесивые!

Опустившись на лавку вместе с урядником, Евстигней оглядел голые, промерзшие стены избы и перевел ястребиные глаза на ребят, сидевших в углу на печке.

При виде непрошеных гостей у Степаниды заныло сердце.

— Одевай Кирьку! — вдруг резко сказал Зотников и посмотрел на женщину.

Услышав свое имя, найденыш прижался к Яньке.

— Оглохла, что ли? Господин урядник, — Евстигней повернулся к своему спутнику, — прошу действовать.

Тот крякнул и, поправляя портупею, поднялся с лавки.

— Слышала, хозяйка? Одевай парнишку. Сей подросток, — указательный палец полицейского остановился на Кирике, — приписан к Евстигнею Тихоновичу Зотникову, а посему прошу не чинить препятствий к его изъятию.

Степанида с тоской посмотрела на присмиревших ребят, подошла к печке: возражать было бесполезно.

— Киря, одевайся, голубчик! Поедешь на заимку, где раньше жили, — сказала она тихо.

— Не поеду! — послышался плачущий голос мальчика.

— Собирайся, милый…

— Я не поеду, я не хочу на заимку! — всхлипывал найденыш.

Поймав на себе взгляд Зотникова, урядник занес ногу на опечек. В тот же миг в избе послышалось грозное рычание, и Делбек с вздыбленной шерстью вылез из-под кровати.

Полицейский поспешно подобрал ноги и крикнул с печи:

— Уйми тигра-то!

Степанида вытолкала собаку за двери и, роняя слезы, стала одевать Кирика. Слез с печки и Янька. Пробираясь боком мимо Зотникова, он проблеял по-овечьи: «бэ-э-э» и, посмотрев сердито на заимщика, показал язык.

— Ну чистый разбойник растет, весь в отца! — поднимаясь с лавки, сказал Евстигней уряднику.

— Яблоко от яблони недалеко падает, — ухмыльнулся тот.

Подхватив плачущего мальчика, Евстигней с полицейским вышли из избы. Пара лошадей взяла на крупную рысь и скрылась из виду.

Кирика поместили вместе с Иваном Чугунным в избе, где жил когда-то Прокопий.

Новый работник Зотникова, Чугунный, был человек угрюмый. Никто не знал его прошлого. Шла молва, что в Сибирь он попал за убийство, бежал с каторги и, скрываясь в горах, наткнулся на Евстигнея. Что заставило Зотникова приютить беспаспортного бродягу, так и осталось тайной.

Кирик боялся его. Иногда работник приходил от Евстигнея пьяный и, растянувшись на кровати, где единственной подстилкой была солома, храпел на всю избу. За окном выла метель, сотрясая убогую постройку. Забившись в угол полатей, мальчик дрожал от страха. Среди ночи Чугунный просыпался, зажигал коптилку и, нашарив в полутьме недопитую бутылку, жадно припадал к ее горлышку. Выпив, бросал посуду на пол и нетвердыми шагами бродил из угла в угол.

— Кирька!

Мальчик сидел не шевелясь.

Волосатая рука Чугунного тянулась на полати и, схватив испуганного Кирика, стаскивала его на пол.

— Эх ты, скворец нестреляный, боишься? — тяжелый взгляд устремлялся на мальчика. — На Лебедь-реку бы нам с тобой, Кирька, а? Золото там — хоть лопатой греби, леса нехоженые, птица, зверь непуганые. Или винокурню в тайге открыть? — Чугунный дышал водочным перегаром в лицо Кирика. — Эх, ножиком бы старателя с золотишком или купчишку обушком по голове, а? — Полубезумные глаза Чугунного сверкали, точно угли.

Сердце Кирика замирало от страха. В трубе выл ветер. Огромная тень шагавшего по избе Ивана ползла по стенам, и, когда Иван садился за стол, она напоминала медведя.

Утром хмурый работник говорил Кирику:

— Что я пьяный ночью болтал — никому ни слова! Понял?

Кирик торопливо кивал головой.

Однажды Варвара послала Кирика за водой. Взяв деревянную бадейку, мальчик спустился с крутого берега к реке. Зачерпнув воды, он стал с трудом подниматься по вырубленным ступенькам, поскользнулся и упал. Бадейка, гремя, стремительно покатилась вниз и, ударившись о камень, разлетелась на части. Мальчик собрал ободья, поломанную дужку и, стуча зубами от холода, направился к дому. На крыльце его встретила хозяйка:

— Где ведро?

— Разбилось.

— Ах ты, мошенник, хозяйское добро портить!

Рассвирепевшая Варвара пнула Кирика в грудь. Падая, он ударился виском о перила крыльца и очнулся только в избе Чугунного.

Лишь на третий день мальчик слез с полатей и подошел к окну, на котором суровый мороз вывел причудливые узоры. Подышал на стекло и в сумерках наступающего вечера увидел на дворе несколько кошевок, лошадей с наброшенными попонами. Видимо, у хозяина были гости.

Скрипнула дверь, вошел Чугунный, по обыкновению, навеселе.

— Гуляем, Кирька! Рождество. У Евстигнея елка. Гостей съехалось — невидимо! — Иван закурил трубку. — Ты тут домовничай. Я до утра не приду. Да! Хозяйка наказывала, чтобы ты попозднее принес ей капусты из сенок. Смотри, не забудь, — Чугунный взялся за дверную скобу.

Сумерки сгущались. Мальчик по-прежнему сидел у окна в холодной избе, никому не нужный и чужой. Как только в доме Зотникова зажглись огни, он, захватив горшок с капустой, направился к богатому жилью хозяина.