Кабак
Шрифт:
Последние пару недель Леша с работы практически не уходил. Заказал в типографии новое меню с красочными фотографиями блюд, провел инвентаризацию. В ночь перед отъездом снял остатки. Не успел только одного – найти себе замену.
– Абы кого рекомендовать тебе не имею права, а кто посерьезнее, те пока заняты, – сказал он извиняющимся тоном. – Так что, дядя, спасение утопающих – дело рук…
– Дело рук тех, кто хватается за соломинку, – перебил я его с горечью.
– Даже если и так. Это твоя лодка, вот и держи ее на плаву, чтобы не пришлось за соломинку хвататься, – когда надо, этот парень умеет быть жестким.
«Соломинка» нашлась быстро. Она и впрямь напоминала тростинку – худая до прозрачного свечения, ножки – даже не спички, а зубочистки, маленькое личико. Копна длиннющих смоляных волос, казалось, что вот сейчас эта грива ее перевесит.
Порекомендовал мне Любу один знакомый. У каждого, наверное, найдется среди знакомых такой человек, который звонит раз в пять лет, бегло спрашивает, как дела, и, не дождавшись ответа, обращается с незначительной просьбой либо вопросом. Именно такой человек мне и позвонил. Судьбе было угодно, чтобы в эту пятилетку он спросил, не нужен ли мне в ресторан толковый управляющий. Я чуть не подпрыгнул от такого совпадения. Сдерживая эмоции, попросил, чтобы на собеседование кандидат явился как можно скорее.
– Ты не гляди, что она молодая, весьма опытная и энергичная особа, прекрасно знает ресторанный бизнес, – напутствовал меня знакомый и скоренько попрощался. У таких людей, как водится, масса неотложных дел.
Насчет опытности ничего не скажу, чего не было, того не было. А вот энергичности, правда, весьма избирательной, Любе было не занимать. Она энергично кричала на сотрудников, с непередаваемой энергией каждые две недели исчезала в отпуск – дешевая путевка подвернулась, да и компания прекрасная, грех отказаться; весьма энергично завтракала, обедала, а если случайно задерживалась в ресторане до вечера, то и ужинала. Я даже удивлялся, как в такой тщедушный организм лезет такое невероятное количество пищи. Впрочем, все эти исключительные качества нового директора я разглядел, разумеется, не в первый день. А тогда, радуясь, что так легко вышел из создавшейся ситуации, доверился рекомендации малознакомого человека. Так что винить, кроме себя самого, некого.
Промчавшись через нашу ресторанную жизнь метеором, бед наделать Люба успела немало. С чего начался ее конфликт с поварами, причем сразу со всеми, теперь точно и не припомню. Только помню, что случилось это в первый же день ее работы. Это было тем более удивительно, что на кухню она старалась не заходить, видно, боялась запачкать свою неизменно белую блузку с непременными пышными кружевами. Повара ее возненавидели сначала тихо, потом бойкотировали все указания нового директора демонстративно, сопровождая свое отношение к Любе энергичными выражениями, до которых были весьма охочи и исполняли эти отнюдь не музыкальные фиоритуры мастерски. Люба краснела пятнами, потом довольно неожиданно открыла и в себе способности отвечать тем же. В этой упорной борьбе победителями все равно ежедневно оказывались повара – пищу ей стали подавать несъедобную.
Добро бы только ей. Их месть получила весьма плачевное для ресторана воплощение – наши гости стали жаловаться на качество блюд, которые им подавали. Ничего худшего для ресторана и представить нельзя.
Через неделю новый директор потребовала от меня решительных санкций – уволить следовало «всех негодяев».
– А у плиты вы сами встанете? – вкрадчиво поинтересовался я у нее.
– У меня другая должность! – гневно отреагировала Люба.
– Стало быть, эту почетную миссию вы мне доверяете?
– Игорь Аркадьевич, не надо хамить (интересно, в каких таких моих словах она уловила хамство?), – одернула меня. – Вы учредитель, вы и ищите себе новых поваров. Это не моя функция.
– А вот тут вы сильно ошибаетесь, Люба. Подбор персонала – это и есть непосредственная и наиглавнейшая функция директора. И я очень сожалею, что вам это неведомо. Как, впрочем, и многое другое, насколько я теперь могу судить.
Уж убеждал я поваров, даже уговаривал, как только мог. Уповал на молодость и неопытность нового директора, взывал к тому, что она женщина и нужно проявлять по отношению к ней благородство. Все было тщетно. Ни одна из сторон ни о каких компромиссах и слышать не желала.
Запоздало, улучив подходящий момент, стал расспрашивать Любу о том, кем и в каких ресторанах она работала. С ужасом узнал, что она занималась тем, что называется мудреным словом «хостесс», попросту говоря – встречающая гостей. Крупные помпезные рестораны могут себе такое позволить. У входа стоит либо привлекательная женщина, либо импозантного вида мужчина. С неизменно любезной улыбкой встречает гостей, провожает к свободному, либо заранее заказанному столику, пожелав приятного аппетита и хорошего времяпрепровождения, удаляется. На этом миссия «хостесс» исчерпана. Но даже на этой «чрезвычайно сложной и ответственной» должности наша нынешняя директриса проработала всего несколько месяцев. Вот и весь ее ресторанный опыт. Конечно, все это я должен был выяснить, принимая ее на работу. Но не выяснил. В итоге Любу пришлось уволить. Услышав это известие, она не растерялась, первым делом помчалась в бухгалтерию, взяла себе авансом зарплату за будущий месяц и след ее простыл. Впервые за долгое время гости опять стали нахваливать кухню.
*
Замечаю, как с годами становлюсь сентиментальнее, что ли. К людям стал добрее, к себе – снисходительнее. Часто задумываюсь, а почему у меня все так получилось, вернее, не получилось. Был же нормальный ресторан. Прекрасная кухня, замечательная атмосфера, самые именитые и взыскательные гости с удовольствием сюда приходили, приезжали специально с другого конца города… И вдруг такой оглушительный крах. Или все же не вдруг.
Я был слишком углублен в себя. Эта моя вечная привычка к самокопанию и самосозерцанию мешала четко и отчетливо разглядеть, что происходит вокруг. К тому же сильное, неподдельное чувство накрыло с головой. Как под покрывалом оказался, окружающий мир сузился и ограничивался лишь собственными эмоциями. Незнание элементарных основ экономики, инертное нежелание их познать тоже общей картины не улучшало. К тому же мне усердно «помогали» утопить мое утлое суденышко. Да и в людях я попрежнему разбираюсь неважно. Не сумел же я разглядеть в своем новом управляющем того самого могильщика, который явился с единственной целью – забить последний гвоздь в крышку гроба моего несостоявшегося бизнеса.
*
Андрей за дело взялся рьяно. Установил строгий график работы официантов, уволил администратора – тот, как мне объяснил новый директор, любил после смены приложиться к бутылке. Не за свой счет. Исчезла, как ее и не было, кладовщица. Уезжая, Алексей сказал мне, что на Ларису я могу положиться – человек она порядочный, чужого не возьмет. Андрей был другого мнения. Поставками он теперь занимался сам, объяснив, что тем самым еще и экономит деньги на зарплате. Меня немного смущало, что решения он принимает не согласовав со мной. Андрей без нажима, мягко, заметил, что директор, ограниченный в правах, не может эффективно управлять заведением. Я инертно согласился.
Через неделю после того, как директором стал Андрей, в ресторане появилась новый администратор. Пышнотелая крашеная блондинка Юля по залу не ходит, а плывет. Любимым местом ее пребывания стала барная стойка. Неизменные чашка кофе и дымящаяся сигарета – всегда в руках.
Заглянув на кухню, увидел, как официант и повар под строгим наблюдением Андрея услужливо размещают по пакетам банку с наваристым бульоном, чемто наполненные пластиковые ланчбоксы и несколько пакетов фруктовых соков. Без тени смущения директор пояснил: