Чтение онлайн

А тот, вспомнив что-то, сказав: "Я щас...", метнулся в избу. Покопавшись в углу, пол-то земляной, Емеля достал мешочек, а вернее будет сказать, кошелёк. В нём, в кошельке в этом, Емеля хранил деньги, своим, а в большей степени Щукиным, волшебным трудом заработанные. Ясно дело, в деревне деньги-то особо и не нужны, для того, чтобы их тратить, в город надо ехать, а в городе Емеля бывал не часто. Сами понимаете, на печи особо в город не наездишься, вопросами, охами, да ахами замучают, а ходить пешком - лень матушка. Теперь же, когда Емеле предстояло жить в городе, да ещё в стольном, применение тем деньгам можно будет найти очень даже разумное, не извольте беспокоиться.

Больше всего, Емеля хотел, мужик один рассказывал, что в городах есть девицы, которые за небольшие деньги на все согласные, вот этого и хотел попробовать Емеля, так сказать, испытать на себе. Сами понимаете, в деревне на этот счёт никак, ну почти никак - не разбежишься и не разгонишься. В деревне с этим все очень просто - или женись и тогда пожалуйста, и сколько душе угодно, или же лежи на печке и тоскуй. Но попадаются исключения, и Емеле оно попалось, в виде молодой вдовы, повезло, стало быть. Вдова та была вдовой рыбака, такого же, как и Старик. Вышел однажды тот рыбак в море, да так и сгинул, понимай как звали. А вдове, ей-то что делать? Ну поплакала как полагается, только всю жизнь-то не проплачешь, надоест, да и жизнь молодая продолжается, своего просит. Да что там говорить, бывает так просит, что аж все тело зудит, кости ломит и настроение хуже не придумаешь. Вот вдова и обратила внимание на Емелю, а потому, что больше в деревне и внимания-то обращать не на кого было, не на пацанов же сопливых его обращать? А Емеле что, ему оно вроде бы как и в удовольствие, к тому же, почти такой же молодой, лет на пять той вдовы моложе, так что, сговорились. Сговориться сговорились, сеновал вдовий для этого облюбовали и вроде бы все хорошо и всем только в радость, но не тут-то было!

Вдова та, видать расчувствовалась очень, начала донимать Емелю, чтобы тот женился на ней. Представляете? Совсем обнаглела! А Емеле, ему-то зачем вдова эта нужна, да ещё слегка придурочная, это он сразу приметил? Ему, если уж и жениться, молодую девку подавай, да и то, не всякую. А тут вдова какая-то и старше его к тому же. Вот и приходилось Емеле ещё по одной причине маяться и терпеть. А куда денешься, жизнь молодая, она как ни крути, своего требует и настаивает...

Теперь же, в городе, решил Емеля до девиц тех добраться и разобраться, что там и как, врал ли тот мужик или нет, ну и радость с удовольствием получить, это само собой. Привязав изнутри к штанам кошелёк, Емеля пошёл на двор. Он даже сменку с собой не стал брать, а зачем? Если уж определено ему жить при князе, значит князь и одёжкой его обеспечить должен и не какой-то там, крестьянской, а как минимум, боярской, а то и княжеской.

Выйдя во двор, Емеля пошёл к сараюшке. Там он разобрал выгородку и выпустил курей, тех, здоровенных, что из бочки, на волю. Куры ничего не поняли и куда-либо идти отказывались, поэтому Емеля оставил дверь сараюшки открытой, мол надумают, сами выйдут. Зачем он это сделал, Емеля и сам не знал, сделал и всё тут. Ну и дурак же ты, Емеля...

Забравшись на печку, к тому времени Афанасий с Петром уже были в сёдлах, его дожидались, Емеля скомандовал, мол, знай наших:

– Поехали!
– "По Щучьему велению, по моему хотению...".

Часть четвертая

Глава I

– Беда, князь-батюшка! Ой, беда!
– на ворвавшемся подобно ветру в княжеские покои Фролке лица не было.

– Какая такая беда? Говори толком! Что кричишь, как оглашенный?!
– встрепенулся задремавший было князь.

– Подожди, князь-батюшка, дай отдышаться.
– Фролка без спроса присел на лавку.
– Извини, притомился к тебе поспешая.

– Ты как это с князем разговариваешь?!
– вскочил с трона князь.
– Как ведёшь себя?! Кого спрашиваю?!

– Подожди малость, князь батюшка.
– Фролка и правда был сейчас очень похож на загнанную лошадь с той лишь разницей: пена изо рта не шла и на ногах держался.
– Дай хоть дыхание в порядок привести. Видишь, какая у меня служба? Даже себя жалеть не приходится.

– Ладно, врать-то.
– успокоился князь.

Если Фролка начал дурачиться, значит ничего страшного не случилось. Самым страшным для князя было: вдруг с Людмилой что, от которой до сих пор ни слуху, ни духу не было или же сосед какой войной на княжество напал. Вообще-то война - дело не такое страшное, так думал князь, он почитай постоянно с кем-то воевал, так что привык уже. А вот если не дай Бог с Людмилой что приключилось, тогда да, тогда беда, которую можно и не пережить.

– Ну что, отдышался?
– через пару минут спросил князь.

– Более-менее...

– Тогда рассказывай.

– Был я, князь батюшка, нонче утречком на базаре...

– Ну и что?

– А то, что, князь батюшка, купцов к нам понаехало - тьма тьмущая...

– Ну и где здесь беда? Это же наоборот хорошо и весть хорошую ты принёс. За такую весть вообще-то наградить тебя следует, но я этого делать не буду, ты и так разбалованный, дальше некуда. Вон, при самом князе, уселся на лавку и плевать тебе на всё ко мне уважение.

– Я, князь-батюшка, тебя уважаю, иначе бы с новостью такой важной, не к тебе побежал бы, а к кому-нибудь другому. А насчёт присел, говорю же, дыхание надо в состояние привести. Вот как приведу, обязательно с лавки встану, вот увидишь.

– Ладно, языком молоть.
– махнул рукой на Фролку князь.
– Давай, рассказывай.

То ли от новости, якобы важной, то ли от поведения Фролкиного, совершенно наглого, дремота у князя куда-то исчезла и настроение улучшилось.

"Все-таки молодец Фролка.
– подумал князь.
– Умеет мне настроение создать и сил добавить. Интересно, как это у него получается? Наградить бы надо... Неча делать, и так хорош!"

– Купцы те, князь-батюшка, интересные и жуткие вещи рассказывают.
– немного отдышавшись, начал Фролка.
– И мало того, что рассказывают, они их ещё и показывают!

– Опять загадками говоришь?
– сделал вид, что рассердился князь.
– Тебя когда в прошлый раз пороли?

– Не помню, князь-батюшка, давненько.

– Значит напомнить надо.
– и князь поднял уже было руки для того, чтобы хлопнуть в ладоши.

– Погоди, князь-батюшка.
– казалось Фролка нисколько не испугался перспективе быть выпоротым.
– У меня, у выпоротого, рассказа не прибавится, а пока пороть будут, новость, новостью быть перестанет, потому как состарится.

– Ишь ты, шельмец, выкрутился!
– засмеялся князь.
– Ладно, сегодня тебя пороть никто не будет, потом выпорют. Рассказывай, давай.