Чтение онлайн

На слово "мой" царевич Гвидон сначала вспыхнул лицом, как будто в костёр сухих веток подбросили, а после, да как будто его тут и вовсе никогда не было, прямо-таки исчез. Черномор же усадил Царицу на скамейку, и сам присел рядом:

– Василиса, это невеста его. Они хоть и не говорят ничего, да и зачем говорить, если без всяких слов видно. Василиса, княжна здешняя, тоже как и ты с царевичем от всей этой нечисти пострадавшая. Хорошо хоть жива-здорова, а вот брат её, князь Руслан, тот сгинул и где он сейчас, никто не знает, даже силы волшебные.

Странно конечно, но не стал как это принято и как воспитанным людям полагается расспрашивать Черномор Царицу о здоровье, самочувствии и всём таком прочем. Да и зачем вообще-то спрашивать, если и так видно: Царица вся аж светится от счастья. Ну сами посудите еще утром: царевич пропал, сама хоть и у добрых людей, а всё равно неизвестно где, и впереди неизвестно что. И вдруг не тебе: царевич, сыночек, вот он, да ещё верхом и весь такой красивый. Возок княжеский, а не телега крестьянская. Черномор какой-то, но сразу видно, не ниже боярина по должности, и невеста ещё, Василиса, ну как тут не радоваться, и не светиться от счастья? От всего этого Царица даже на весь её окружающий мир перестала обращать внимание, а вы говорите...

***

Тем временем весь окружающий мир, что касаемо солнышка, неба, ветра, птиц, да деревьев - у них как всё происходило, так и продолжало происходить, ничего не изменилось. А вот при княжеском дворе и на нём же, изменилось, не сказать чтобы сильно, но всё-таки.

Ну посудите сами: сначала князь Руслан куда-то пропал, говорили жениться поехал. Потом княжна Василиса, та вообще неизвестно куда подевалась, а дальше как говорится, понеслась... Откуда-то Иван Премудрый появился, князем себя объявил, да ещё Тимофей со своей ватагой. Иван этот порядки свои начал устанавливать, не сказать, чтобы лютовал и в дурь впадал несусветную, но всё-таки видно же и чувствуется - чужой он человек, да и для должности княжеской вовсе не предназначенный. И времени прошло-то, всего-ничего, Черномор со своими появился, говорят, Ивана на замок запер, да ещё бабу эту, что послом от самого царя Салтана приехала, тоже говорят арестовал. Вот и думай тут, что и как на этот раз будет происходить?

От такого весь народ дворовый и придворный, весь и шалел себе понемножку. Времени совсем чуть-чуть проходит, бац - новый князь, новая власть, новые порядки. Оно конечно, чем меньше твоя при дворе княжеском должность, тем проще тебе и не хлопотнее. Но в том то и дело, ну устроен так человек, ну хочется ему пусть и на совсем немножко, но стать значимее и должностью повыше. Так что замер было придворный народ: кто на картах гадал, один боярин даже было к бабке-гадалке отправился. А тут ещё новость, да какая - княжна Василиса, живёхонька и здоровая вернулась! Сами понимаете, кто-то вздохнул с облегчением, кто-то сплюнул от досады и улыбку на морде лица изобразил, у каждого своё, потому что у каждого своя душа, отдельная и не такая, как у всех остальных. Одним словом, -жизнь как продолжалась, так и продолжала продолжаться, Слаба Богу.

Но это в княжеском тереме, там проще, там народу мало. А в городе,- представляете? В городе-то народу ой во сколько раз больше! Когда народ увидел княжну Василису, сначала было не поверили, подумали: не иначе нечистая сила забавляется. Потом глядь, нет, не нечистая - настоящая княжна Василиса, живая и здоровая. Народ, он хоть, если по отдельности взять - сплошной лодырь и обормот, но это если по отдельности. А если вместе все - сила несокрушимая, как в виде кулаков и оглобель, так и в виде силы добра неизмеримой.

Первые из горожан, кто вслед за княжной Василисой пошёл, самые любопытные были, мол, куда она пойдёт, сразу на княжеский двор или к кому-нибудь из бояр зайдет, ну, обстановку разузнать? Вот так вот, почти каждый к тем, самым первым, и присоединялся, а потому что любопытство покоя не давало. И чем больше народа шло вслед за княжной Василисой, тем меньше среди народа становилось глупого любопытства, а значит и обормотства. Зато с каждым присоединившимся человеком среди сопровождавших княжну становилось больше радости, что Василиса жива и здорова вернулась, а значит,- и добра. Вот вам и народ - сам удивляюсь.

***

– Я своего человека в порт отправил.
– как будто он его на базар за луком отправил, както буднично сказал Черномор.
– К завтрашнему утру корабль будет готов, так что не задержишься ты более здесь, Царица, пора и домой.

Вот если бы это происходило в избе или на дворе Старика со Старухой, Царица наверняка бы опять в обморок упала. А тут нет и дело не в тереме княжеском - эка невидаль, у неё, у них с царём Салтаном, двор куда побогаче будет, здесь несколько другое. Не иначе застеснялась Царица загадочного этого Черномора, спасителя ихнего. Может и так. Вот только я думаю, подругому всё. Хоть и потихоньку, и для окружающих незаметно, в Царицу возвращалось то, что только царицам присуще и принадлежит только им, то, что с момента освобождения из бочки этой проклятой, вылетело из неё и до сего момента шлялось неизвестно где. Короче, Царица потихонечку опять становилась Царицей, а царицы в обморок не падают.

– Тебе, Царица, рассказать, как всё с вами происходило или догадалась уже?
– спросил Черномор.

– Матрёна Марковна?
– вопросом на вопрос ответила Царица.

– Она самая.

– Но за что? Чего такого мы ей сделали?

– Это ты у неё сама и спроси. Кстати, здесь она, от супруга твоего послом к тутошнему самозванцу приехала.
– Черномор внимательно, как бы размышляя: говорить, не говорить дальше, посмотрел на Царицу.

Всё верно я предположил. С каждой секундой Царица всё больше и больше становилась Царицей. Вот казалось бы, да любая женщина той, кто сына её хотел угробить, а её саму за двадцать дней на двадцать лет состарил, да такое бы с ней сделала, представить не то, чтобы страшно, невозможно! А Царица, как сидела, как смотрела поверх всех княжеских строений неизвестно куда, так и продолжала смотреть. Не то, чтобы в лице измениться, даже не моргнула:

– Хорошо. Спрошу.

***

А царевич Гвидон, да как тот вольный ветер, который верный друг княжне Василисе в небе, ворвался в горницу. Никита и боярин Захар беседовавшие с княжной видя такое дело - мужчины-то не глупые, молча вышли и прикрыли за собой дверь. Знаете, как с крутого берега в воду прыгают? Сначала разбегаются, а потом, да будь что будет, и в воду. Также и царевич Гвидон, от двери, в несколько, можно сказать прыжков, а потом, раз, и остановился перед Василисой. Может передумал "прыгать", а может и "прыгнул", скорее всего "прыгнул" и утонул без остатка в прекрасных глазах Княжны-Лебедь, Василисы.

– Вернулась!
– взяв руку Василисы в свои прошептал царевич Гвидон.

– Вернулся.
– прошептала княжна Василиса.

Но сами понимаете, этого царевич Гвидон не услышал, потому что это произнесла душа Василисы, а душа, она вслух разговаривать не умеет.

– Никуда тебя больше не отпущу.
– вот ведь царевич, ляпнул и сам не понял, чего он ляпнул? Когда это он Василису куда-то отпускал?

Скорее всего Василиса так же подумала, но возражать не стала, а лишь смотрела на него своими огромными и прекрасными глазами. А царевич Гвидон, не даром же от двери разбегался, с каждой секундой всё больше и больше в них тонул, весь, без остатка. Вполне возможно, что и княжна Василиса тонула в глазах царевича Гвидона, но тут остаётся только догадываться. Если спросить княжну Василису, да что княжну, любую женщину спроси, думаете признаются? Да ни за что! Сверх этого, такого тебе наговорит, понимать замучаешься!