Чтение онлайн

— Ты же отлично знаешь, я не могу быть на сто процентов уверенным, что кассета там.

— Ишь, запел как… Раньше надо было думать.

— Че думать? Я что — специально подставлялся?

— Твой Боцман — шуруп в жопе у половины города, ясно? Сейчас ему, скорее всего, конец… Но если кассета дойдет до кого-нибудь из его корефанов, может быть большой шум. Возможно, начнутся новые разборки. А этот Жорка еще, паскуда… Впрочем, тебе это до фонаря. Ты сделал дело, теперь отдыхай.

Толя замолчал, полез за сигаретами.

— Мне тоже дай, — попросил я.

Колбаса придержал в руке пачку «Мальборо».

— Куришь ты много, я гляжу.

Но сигарету дал, и огонька — тоже.

Я не стал делать глубокие затяжки, потому что знал — как только сигарета истлеет, придется просить новую. Потом — еще… И так до тех пор, пока этот гад не отвернется, чтобы отлить. Или пока не пискнет пейджер… Но, боюсь, так часто курить он мне не даст. Не потому что жалко (хотя, может, и поэтому), а просто не даст — и все. «Харэ. Куришь ты много, я гляжу».

Сигарета дымилась. Дымок попал мне в глаз, и под веками защипало. Еще не хватало задергаться и выронить ее, как ту, первую, что натолкнула меня на нужную мысль… А если не меня, то штурмана, который сейчас изо всех сил пытался стащить пароход с мели.

Столбик пепла покачнулся и упал. Черт! Табака осталось сантиметра полтора, а тлеет он быстро, и если Колбаса не отвернется, чтобы вывалить свою колбасу, то…

Толя не отвернулся. Он просто отошел на несколько шагов, туда, где из земли торчали какие-то растения, похожие на лопухи, и присел, спустив брюки. Сумерки сгустились, но он, надо полагать, видел меня нисколько не хуже, чем я его.

«А, черт», — донеслось до меня, когда другая дырка стала издавать довольно мерзкие звуки. Да, с пищеварением у тебя, Толя, точно не все в порядке.

Он засуетился, обрывая листья с лопухов. Теперь терять время нельзя. Я поднес связанные кисти рук к лицу и стал пережигать капроновую веревку. Тут же почувствовал запах горящей синтетики. Я видел, как лопаются и скручиваются тонкие волокна, обхватывающие мое запястье. Еще, еще чуток, и… Все, рука стала обретать свободу. Веревочные кольца ослабли и принялись распадаться.

Но я уже опустил руки вниз, пыхнув сигаретой. Ядовитая горечь жженого капрона наполнила рот, и я едва не закашлялся. Кашлять нельзя. Я выроню сигарету, а она еще не закончила свое дело.

Толя приглушенно бранился поблизости. Оттуда несло гнусным запахом. Похоже, он не сильно торопился вставать. Но теперь он сидел спокойно, не вертелся и глядел на меня, а сигарета уже дотлела до самого фильтра.

Я попытался сжать и разжать пальцы. Левая рука еще что-то могла делать, правая была словно чужая. Сейчас начнется отходняк, кожу станет жечь и колоть изнутри, а мне еще так много всего предстоит сделать…

Колбаса закряхтел, сделал несколько гусиных шажков подальше от своего дерьма, и принялся вытирать лопухами задницу. В этот ответственный момент он не смотрел на меня, и я, схватив левой рукой сигарету, поднес тлеющий кончик к узлу на капроновой веревке, опутавшей лодыжки. Секунда… Две… Три. Стоп. Сигарета вернулась на место, и Толя, скорее всего, ничего не заметил. Я выплюнул тлеющий фильтр. Во рту было горько. Руки кололо. Колбаса поднялся, подтянул штаны и не спеша приблизился.

— Ну, где же он там? — пробормотал он про себя. — Пора бы уже подъехать.

Прошло минуты три, прежде чем руки пришли в более менее приличную форму. Я пошевелил ногами. Они все еще были спутаны, но теперь развязать их не составит труда… Если бы только этот хмырь еще хоть разок на что-нибудь отвлекся.

Но Толя не собирался отвлекаться. Он делал свое дело. Время от времени у него звонил мобильный телефон, но он, толком никого не слушая, уверял, что очень-очень занят… Прохаживаясь туда-сюда метрах в трех от меня, Колбаса то и дело поглядывал то на часы, то на меня. Но вот он полез в карман за сигаретами. Вытащил пачку. Хотел вытряхнуть сигарету, но выронил две последние на землю. Выругался.

— У тебя курево есть? — спросил он. Да уж, такому крутому парню западло поднимать сигареты с земли. Даже на глазах у смертника.

— В бардачке, — сказал я. — И мне возьми.

Толя хрюкнул и полез в салон машины. Теперь я мог освободить и ноги. Ну, все. Теперь, как говорится, пан или Пропан.

Мой стражник и потенциальный убийца захлопнул дверцу «Скайлайна», подошел ко мне и подал сигарету, чтобы я поймал ее зубами. Привычное уже дело… Потом протянул зажигалку, щелкнул ею, и уж не знаю, что он успел подумать, когда крепко связанный лох вдруг, дико взревев, вскочил и вцепился ему в горло. Толя захрипел, стал бешено отбиваться. Несколько раз он попал мне по лицу. Один раз — по голове, прямо по темени, куда сегодня уже дважды прилетало. А когда мы повалились на землю, Колбаса ловко двинул коленом меня между ног, а потом, повинуясь инстинкту самосохранения, начал отдирать мои пальцы от своей шеи. Но уж не знаю, была ли на свете сила, какая смогла бы оторвать меня сейчас от горла этого подонка, зверски убившего сегодня любящую меня женщину. Даже когда, спохватившись, Толя достал нож и слабеющей рукой, но чувствительно резанул меня по ребрам, я не стал отнимать рук, чтобы отбить оружие, на которое моему штурману в эти секунды было глубоко плевать. Я давил и давил, и лишь когда на брючном ремне моего врага запищал пейджер, понял, что Колбаса лежит навзничь и не шевелится, глаза выпучены, язык вывален, но в руке он все еще крепко держит нож-выкидуху с окровавленным лезвием.

Кровь на лезвии, без сомнения, была моей, но меня сейчас куда больше интересовало сообщение, пришедшее на пейджер. Я вытащил его и приблизил к глазам (руки слегка вздрагивали, но не сказать, чтобы очень уж сильно). Текст был таким: «Нашел. Буду вытаскивать».

Смысл понятен. Я знал, куда надо ехать. Вот только куртка… Долго думать нельзя. Я скинул ветровку, наспех обработал кровоточащие раны (главное было — заклеить), а затем начал снимать с лежащего на земле Толи его светлый пиджак. Сзади он оказался не слишком чистым, но это все же лучше, чем кровяные пятна. Свою куртку я бросил здесь же, а после этого сел в машину, завел двигатель и начал разворачиваться. Правое переднее колесо перевалилось через труп. Надо было его хотя бы оттащить немного в лес… Но черт с ним! Я нередко думал, как это оно — убивать людей, и вот, убив наконец, понял, что когда стоит выбор: ты или он, — принять решение не так уж сложно. И все же… Конечно, мир не перевернулся и небо не упало на землю, но что-то словно бы произошло — то ли со мной, то ли вокруг меня. Но что именно — разбираться будем потом.

Я выехал из леса по хорошо различимой в свете фар колее, вырулил на шоссе и поехал в Новосибирск — как оказалось, меня вывезли достаточно далеко — аж за карьер Мочище. Удивительно, что пейджер услышал сообщение.

Гнал я довольно быстро. Пусть приятель Колбасы и добрался до нее, но кассетой, видимо, он еще не завладел — пейджер я предусмотрительно забрал с собой, — а значит, мне надо поторопиться… Но так, чтобы гаишники, не приведи Господь, конечно, не тормознули. Мало ли какие гуси могут у них полететь? Начнут проверять аптечку, огнетушитель… А скажешь — ребята, давайте я вам забашляю и поеду, — так еще переглянутся и начнут, к примеру, выхлоп на «СО» исследовать. А денег у меня…