Чтение онлайн

— Это какие?

— Кассета, на которую ты тогда снимала, была чистой?

— А что?

— Ты давала кому-нибудь камеру до этого?

— Да, подруге…

— Кому именно? Лора, это очень важно! Дело в том, что на кассете сохранилась старая запись. И там изображена вечеринка, где присутствовали некие люди. Которые, скажем так, мне совсем не понравились…

— Подожди! Ты уверен, что это телефонный разговор?

— Я могу не называть имен. Скажу лишь, что там была местная звезда стриптиза, которая тебя знает. И ее приятель, слывущий за крутого деятеля. И еще тот мужик, который меня шантажировал.

— Эта кассета, говоришь, у тебя?

— Да. И камера — тоже.

— Слава, милый, привези их, пожалуйста. Я тебе все объясню. Похоже, мы с тобой попали в историю, которая хуже, чем я считала. Прости меня, это я во всем виновата… Я не думала, что все так получится.

— Выходит, ты тоже участвовала в этом? Я так и подумал…

— Слава, прости меня, пожалуйста. У меня была безвыходная ситуация. Совершенно безвыходная. Я действительно не думала, что все так повернется. Я… не та, за кого себя выдавала, Слава. Мне очень плохо из-за того, что тебя обманула. Мне пришлось обмануть и тех, кто… Прости меня, если можешь.

— Ты хочешь сказать, что тебя использовали? В этой дурацкой игре со мной? Как такое могло случиться?

— Есть еще две кассеты, Слава. Стандартные, магнитофонные. Их я переписала с камеры и одну отдала им вчера, вместе с камерой и оригиналом. А другую я решила оставить себе. Потом решила посмотреть ее снова, и поняла, что мне трудно тебя обманывать. Я люблю тебя. Понимаешь? Приезжай ко мне. Прямо сейчас. Я тебе все объясню, не хочу по телефону.

— Ты видела запись вечеринки?

— Видела. Правда, я бы сроду не подумала, что она как-то может на что-то повлиять… Но потом, когда она мне сказала…

— Я еду».

Повисла тишина.

— Чтобы твои мозги вправились, — сказал Толя (слово «мозги» он произносил с ударением на первый слог), — поясню. Моя соска решила меня прокинуть. Не знаю уж, чем ты ее так зацепил, раньше у нее таких закидонов не было. Спецом ее хату никто не чистил, да и кассета с камерой лежала у нее еще вчера. Когда сказали, что ты спекся, она должна была переписать с камеры на видак и отдать нам. Это она сделала. Вроде бы все ништяк. Камеру с кассетой ты получил. Но сегодня, веришь-нет, случайно, уже когда собирались снимать тебя с прослушки, услыхали этот базар… Я ставлю кассету, и…

— Ладно, Толик, харэ, — подал голос «пацан». — Не все ему знать надо… Достаточно того, что она так и не сказала, куда спрятала запись.

— Может быть, ты скажешь, на хрена вам еще одна кассета? Или вы решили снова и снова с меня что-то стряхивать?

— Базар тебе нужен… Больше ты нам все равно не понадобишься. В общем, и так все уже сделано. Еще немного, и если даже это кино прокатят по телевайзеру, тебя это не будет трогать. Нам теперь ничего не надо, кроме третьей кассеты.

— Меня это не будет трогать, говоришь?.. Похоже, ты решил меня похоронить здесь, так?

— Еще никто ничего не решал. Я за свой базар отвечаю. Скажешь, где искать кассету, и, без лапши, будешь долгожителем. Начнешь мульки пихать, придется разбирать тебя на части. Ну? Еще минута у тебя есть.

— Послушай. Дай мне пять минут. И сигарету. Я всяко соображу.

— Наглый, — сказал Толин «компаньон», покуривавший возле синей тачки.

— Ладно, хер с ним, пусть курит, — почти добродушно разрешил Толя.

«Пацан» достал сигарету, вставил ее мне между зубов и щелкнул зажигалкой. Сам же вместе с Толей вернулся к машине. Бандюги встали возле капота и принялись вполголоса беседовать о чем-то, явно не относящемся к делу.

А я снова и снова вспоминал слова Лоры, из которых эти типы решили, что я должен знать, где находится кассета. А ведь я действительно не понимал, о чем речь. О каком месте могла говорить Лора, если в ее словах не прозвучало даже намека. Боже мой, неужели она на самом деле так любила меня, что даже под ножом не сказала ничего?.. Ох, Толя, Толя, если бы я смог вывернуться… Но ты, наверное, и так предполагаешь это, а потому шансов на то, что я вернусь в город живым-здоровым ровным счетом никаких. Даже если я соображу, куда Лора запрятала кассету, и сообщу сейчас об этом.

Этот… Кирсан. Кирсан? Где я, черт дери, слышал это имя? Ведь я слышал в трубке голос Олега. Вот, наверное, о ком хотел мне рассказать Генка!

И тут я понял, где находится кассета. Вернее, не где, а у кого. Тем более что я уже предполагал кое-что… Быть может, она действительно давала камеру подруге? А «потом, когда она мне сказала…»

— Я почти точно знаю, где кассета, — произнес я, глядя в землю. Сигарета запрыгала у меня в разбитых губах и выскользнула, ударившись бычком в запястье и рассыпав несколько красных искорок. Но я не почувствовал ни малейшего ожога.

10. ПОПЫТКИ К БЕГСТВУ

Толин приятель сел в «Хёндэ» и, развернувшись на узкой полянке, покатил прочь. Колбаса некоторое время глядел ему вслед.

— Надо было мне самому ехать, — вдруг произнес он задумчиво. — С бабами-то я лучше справляюсь. Тем более, с теми, кто меня знает. А она меня знает очень хорошо… Только ведь если ты пурги намел, братан, с тобой придется по-настоящему побазарить. А это мало кто умеет… Женька — хороший пацан, но он все равно по гамбургскому счету «бык». Умеет только хлебосос ломать.

— А ты, должно быть, в гестапо практиковался? Или в НКВД?

— Ну, зачем такая экзотика? Есть в нашем СИЗО, или как он там сейчас называется, ИВС, такое чмо, погоняло у него — Пропан. Сука, каких мало. «Прессовщик». Дали ему полные пятнадцать за мокруху, но весь срок он, скорее всего, тут просидит, по этапу не пойдет. Им менты и пользуются. Если надо нужные показания из кого вытрясти, его к Пропану в камеру суют, если самим мараться в лом. Я знал его раньше. И кое-чему научился. Он никогда не бьет по морде. Я тоже не бью. Но если ты, братан, напорол муму, то лучше тебе просто битым быть — за это я тебе отвечаю…