Чтение онлайн

— Вас проводить до опочивальни короля, моя дорогая?

— Буду признательна,— хмыкнула княгиня, вкладывая свою ладошку в руку преобразившегося Эстегона.— Удачная мысль, удачное воплощение. В этом облике прикрывать меня вам будет гораздо сподручнее.

Луи Семнадцатый отложил в сторону перо, осыпал пергамент сухим песком для впитывания лишних чернил и стряхнул его на пол, игнорируя стоящую для этой цели на столе чашу, что говорило о крайнем раздражении державного.

— Последняя надежда,— пробормотал он, сворачивая пергамент в трубочку и обвязывая ее шелковым шнурком,— если и Сакремия откажет, это конец. Глупцы! Неужели непонятно, что хан сожрет всех поодиночке, если не объединиться? Ах, Козетта, Козетта, не для того я растил тебя... — Луи залил узелок шнурка расплавленным сургучом, поставил на нем оттиск королевской печати и задумчиво уставился на свиток, вспоминая свою дочь.

Нет, он еще не успел соскучиться по ней. Порой, как приснится, в ужасе слетал с прстели. Ее детские забавы добавили ему немало седых волос, и сейчас он откровенно отдыхал как от дочери, так и от жены, которая якобы с Козеттой отправилась в святые места. Роль Козетты при супруге играла служанка.

— Господи,— начал молиться на ночь король,— сделай так, чтобы ее картины больше не оживали. Не знаю, сколько их еще во дворце и куда они запрятались, но пусть оживают только самые приятные. Списанные с Ёммануэль, например. И умоляю, сделай так, чтобы Ариэль вытерпел ее хотя бы еще месяц и чтоб она мне сегодня не снилась!

О том, чтоб дракон не обидел его дочь, он не молился. Золотые драконы охраняли их род со дня основания династии, а потому их исчезновение с горизонта пятьдесят лет назад было настоящим ударом для всех членов королевской семьи, и, когда молодой дракон украл его дочь, оставив на девичьей постели расписку, папаша от счастья только что не расцеловал эту бесценную бумажку с витиеватой подписью: Ариэль. Это было так кстати! Над Арденом сгущались тучи, и более безопасного места для принцессы, чем замок дракона, было трудно найти. Одного только Луи не рассчитал. Дракон не выдержал и недели!

В принципе, Козетта росла милой девочкой. Любознательной и очень озорной. Пока была еще совсем маленькой, больше всего ей нравилось пугать папу, маму, своих нянек и придворных дам, выскочив откуда-нибудь из-за утла. Надо сказать, у нее это здорово получалось, так как от природы она была наделена магическим даром облекать плоды своей буйной фантазии в фантомы, которые самой ей были не видны, зато приводили в ужас всех окружающих. Чтобы отвлечь малышку от этих детских шалостей, ей начали прививать любовь к живописи, И она в этой области быстро достигла больших высот. А так как с определенного возраста ее воспитывали специально приставленные к ней монашки, дабы росла она в смирении и почитании слова Божьего, то и содержание картин было соответствующей направленности: райские кущи и еще не потерявшие невинность Адам с Евой под древом познания, цикл картин девяти кругов ада, по картине на каждый крут, и так далее. Она их намалевала много. Картины были написаны в смелой манере. Этакий библейский авангард. Однако скоро ей запретили заниматься изобразительным искусством, так как выяснилась одна неприятная особенность ее творчества: персонажи картин Козетты ровно в полночь начинали оживать и делать черт знает что!

Запрет на живопись для принцессы наложил лично епископ, который приехал как-то погостить к королю. И дернуло его выйти после полуночи из опочивальни и пройтись по галереям замка мимо пасторальной картины, на которой был изображен райский сад. Ева тут же начала его искушать. И все бы ничего, они практически договорились, но тут выполз змей и начал требовать предоплату за райские услуги. Это так возмутило святого отца, что он пошел жаловаться королю. Епископ долго орал, что это ересь, поругание святынь и колдовство, которое должно быть уничтожено немедленно, и требовал всю эту богомерзкую мазню немедленно отправить на костер.

Дело кое-как замяли. Нашли натурщицу, с которой Козетта рисовала Еву, благо натурщиц принцесса набирала из дворовых девок, подогнали ее уже без змея епископу, прозрачно намекнув, что он хоть до утра может изгонять из нее демона, будь таковой в ней найдется, чем святой отец и занялся в отведенных ему покоях. Короче, к утру все было улажено. Часть картин уничтожили, часть от греха подальше убрали в подвалы, но самые жуткие оставили. Их выставили в королевском саду. Убили двух зайцев сразу: во-первых, отвадили воров от королевского дворца, после полуночи подступы к нему охранять уже не было нужды, а во-вторых, спокойней стало спать. Никого уже не будил по ночам визг перепуганных служанок, а дворцовая стража перестала седеть к утру.

Сведения о происшедшем все же просочились в патриархат, и епископа потом сняли, но дочери свой любимой король, поразмыслив, все-таки запретил заниматься живописью, во избежание конфликтов с церковью. Правда, он подозревал, что его дочь тайно продолжает изводить краски, так как в замке иногда появлялись персонажи неведомой предсказательницы Кассандры, чьи книги в последнее время стали бестселлерами в Авалоне.

Воспоминания заставили короля улыбнуться. Протяжно зевнув, Луи убрал послание своему соседу королю Сакремии в стол, встал, скинул с себя верхнюю одежду, натянул пижаму, напялил на голову ночной колпак и направил свои стопы к кровати, намереваясь вздремнуть хоть несколько часов без сновидений. Завтра у него будет трудный день.

Бедолага не знал, что Козетта живописью уже давно не увлекалась. Когда на этот вид художественной деятельности ей наложили запрет, она очень расстроилась и, чтобы не помереть со скуки, начала писать романы. Она знала, что ей сильно попадет, если опять что-то пойдет не так, а потому делала это тайно. В эту тайну был посвящен лишь один человек: придворный учитель словесности магистр изящных искусств Эстегон. Через него она и переправляла свои шедевры в издательство. Он сам предложил ей когда-то этот способ спастись от скуки и даже подсказывал иногда идеи сюжета.

Козетту очень радовало, что романы неизвестной писательницы, скрывавшейся под скромным псевдонимом Кассандра, имели в Авалоне такой бешеный успех. Особенно понравился читателям ее альковный шедевр «Ёммануэль. Грезы непорочной девы». Придворные дамы от него угорали. Принцесса написала его в пятнадцать лет, когда гормоны в молодом девичьем теле заиграли на всю катушку. Короче, через два года ее шедевры стали переводить на иностранные языки. Она не знала лишь об одном: интерес к ее творчеству подогревался в первую очередь тем, что почти все прописанное в романах Кассандры сбывалось. И кое-кто на этом уже начал делать деньги, устраивая на романах-предсказаниях знаменитой писательницы тотализатор. Сбудется или нет? Азарт подогревает интерес, а потому тиражи росли как на дрожжах.

А однажды принцесса, начитавшись рыцарских романов, представила, что ее похищает злобный дракон, а смелый рыцарь в сверкающих доспехах, во весь опор мчится юной красавице на помощь. Эта картина ей так понравилась, что принцесса тут же взялась за перо». К счастью, Эстегон об этом очередном шедевре юного дарования не знал. Он как раз был в отъезде по делам хана и княгини...

Эстегон поднял предостерегающе руку. Княгиня послушно остановилась.