Чтение онлайн

Шум за дверью заставил их насторожиться.

— Что, поймали? Где они? Дайте мне посмотреть на их морды. Я эту троицу живьем видел. А ну подать их сюда!

— Гергел,— вздохнул дракон, готовясь принять истинное обличье.— Вряд ли теперь твой язык тебя спасет. Придется драться.

Борюсик метнулся к окну, вцепился в решетку. Она сидела крепко.

— Это точно он! донесся до них голос Гергела откуда-то снизу.— Я его узнал! Где остальные? В гостевой? Тогда почему заслонки закрыты? Идиоты! Всех уволю, уроды!

— Ну, забыли. И вообще потише, мы дворцовая стража, тебе не подчиняемся.

В трубах что-то шаркнуло, заскрежетало, и гостевая комната запела на разные голоса. Дракону вдруг сразу расхотелось бежать.

— А хорошо поет,— задумчиво сказал Ариэль, опускаясь в кресло.

— Умопомр-р-рачительно,— муркнул Борюсик, на ватных ногах подошел к столу и сел напротив дракона.— И чего нам бояться? Мы обычные селяне.

— Пришли к королю покушать рыбки,— согласился с ним дракон.

— И хрен нас кто опознает.— Веки оборотня сами собой начали смыкаться.

На пороге гостевой комнаты появился Гергел с суровым морщинистым стариком в мантии придворного мага.

— Они! — уверенно сказал сотник, сразу опознав спутников Жака.

— Не-е-е, это не мы-ы-ы... — протяжно зевнул дракон.— Правда, Борюсик?

Сотник с размаху ударил по каменному выступу около входной двери. Гобелены упали, обнажив ниши в стенах. В каждой нише стояли по два охранника со звукоизоляционными наушниками на ушах и взведенными арбалетами в руках. Оборотень посмотрел на них мутными удивленными глазами.

— Пра-а-авда. Только, по-моему, мы попа-а-ались.— Борюсик тоже с наслаждением зевнул, распустил завязки отвоеванного у Жака мешка и начал складывать в него вино, рыбу...

Дракон сломался первым. Веки его сами собой закрылись, и он оплыл в кресле, погружаясь в глубокий гипнотический сон, мысленно проклиная творение чинляндских мастеров. Борюсик оказался крепче. Он заснул, только когда стол опустел, а мешок оказался набит доверху; лишь после этого в комнату вошел маг и дунул каждому с ладони в лицо какую-то пыльцу...

Очнулся дракон от чьего-то бурчания уже в подземелье. Вообще-то о том, что это было подземелье, говорило лишь отсутствие окон и цепь, которой его приковали к стене. Во всех остальных отношениях камера была оборудована на уровне. Около стен стояли очень культурные топчаны, в центре — стол, накрытый белоснежной скатеркой, а на столе, как и в гостевой комнате, чего только не было! И мясные, и рыбные блюда, и все это на дорогом фарфоре. Ножи и вилки были изготовлены из серебра, мягкого и тупого, чтобы узники, не дай бог, не порезались и не укололись. В центре стола в вазе стоял букет полевых цветов, а рядом с ним канделябр о множестве свечей, которые освещали все это великолепие. За столом сидел понурый Жак де Паранель. Длина цепи, тянувшейся от массивного ошейника на его шее к стене, была рассчитана очень точно и позволяла узнику откушать с удобствами, не входя в физический контакт с другими узниками подземелья.

Дракон спустил ноги с топчана, сел, потряс головой. На соседнем топчане заворочался Борюсик. Оборотень спал в обнимку с мешком, который стражники у него, даже у сонного, отнять не сумели. Он тоже начал приходить в себя, протяжно зевнул, сел, недоуменно похлопал глазами на мешок, отставил его в сторону и начал осматриваться, оценивая обстановку. Взгляд его затормозился на рыцаре, он прислушался, и рот тут же растянулся до ушей в умиленной улыбке. Только тут дракон понял, что его разбудило. Их рыцарь гадал, методично обрывая лепестки ромашки:

— ...отпустят, не отпустят, бабушке скажут, не скажут, папа узнает, не узнает, отпустят, не отпустят... — Он оборвал последний лепесток.— Не отпустя-а-ат...— затосковал Жак.— И ромашки кончились.

— А ты на цепях погадай,— посоветовал Ариэль,— и только на «отпустят, не отпустят».

Жак послушно начал гадать на цепях.

— Отпустят, не отпустят, отпустят, не отпустят,— Сломанные мощными пальцами звенья цепи он бросал на пол до тех пор, пока около стены эти звенья не кончились.— Не отпустят! — в отчаянии простонал он.

— Да ты еще недогадал,— поспешил утешить его Борюсик.— У тебя еще ножные и ручные цепи остались. Только начинай гадать с «не отпустят».

— Не отпустят, отпустят... — принялся дорывать цепи добродушный гигант.

Дракон с Борюсиком переглянулись.

— Дремучий нам рыцарь попался,— высказал общую мысль дракон.

— Угу. Но это я и раньше знал. Меня больше интересует, с чего бы это нас в такую шикарную камеру засунули.

— К Жаку нас засунули, чтобы потом со всеми тремя разбираться было легче,— пояснил дракон.— А в Жаке королевская кровь течет, ему камера со всеми удобствами положена.

— Нам повезло,— вздохнул оборотень, покопался ногтем в прорези хитроумного замка, заставив его щелкнуть.

Ошейник раскрылся и вместе с цепью упал на пол. Ту же операцию Борюсик повторил с ножными и ручными кандалами.

— Да, нам повезло.

Ариэлю было лень возиться с хитроумным замком, а потому, пользуясь тем, что внимание оборотня было сосредоточено на дорывающем последние звенья цепи рыцаре, он позволил себе нарастить драконьи бронированные пластины на шее, руках и ногах, напряг мускулы и мгновенно принял прежний вид.

Оковы, весело звеня цепями, осыпались на пол.

— Отпустят!!! — радостно завопил Жак, дорывая последнее стальное кольцо.

— Рад за тебя,— поздравил его оборотень.— Только не ори так.

Борюсик подошел к рыцарю.

— Эти украшения здесь лишние,— решил он и принялся ковыряться в замке его ошейника, на котором рыцарь погадать не догадался. Ему для полного счастья хватило и звеньев цепи.

— Слушай, Борюсик.— Дракон повел носом.

— Чего? — Оборотень повернулся к Ариэлю с распавшимся на две части ошейником в руках.