Чтение онлайн

Разве что не выстроились в ряд.

– Парни! – громко выдала моя дочь. – Мой отец в затруднении, причём по самые якоря. А как гласит правило: за своих рвём задницы до последней капли крови!

– Ты в нём не сомневаешься, значит, мы с тобой! – бодро ответил костлявый молодчик.

По лицам остальных и не скажешь, что они так уж рады впрягаться за меня.

– Я, конечно, противиться не собираюсь, – подал голос более рассудительный и осторожный бандит, – но отец твой пусть братается.

– Славно, – Виктория подняла руки над головой и трижды громко хлопнула в ладоши. – Идём брататься, ребята!

На приказ бандиты моментально зашевелились, побежали сноровисто выполнять необходимые приготовления: из угла потащили низенький стол, один из бандитов приволок на себе шесть табуретов разом (только два из них оказались не самодельными). Один из мастеровых, не снимая гоглы, приволок полный бутыль зелёного абсента, в руках другого оказалась железная миска.

Стол грохнули на свободное место, тут же вокруг него расставили табуреты, на столешницу поставили абсент с миской. Члены банды оперативно расселись по местам, Виктория, надавив мне на плечо, усадила меня подле себя.

– Начинаем, – произнесла Бестия и вытащила из сапога крупный кинжал с идеально отточенным лезвием.

Лёгким движением она полоснула себе ладонь и позволила крови ручейком стекать в миску. Вылив достаточно алой жидкости, она двинула миску с ножом мне.

Тут без слов понятно, что мне предстоит повторить процедуру. К боли я привык, жизнь славно приучила, так что резанул, не поморщившись. Рассудил, что крови надо пролить не меньше, чем атаманша, поэтому руку над миской держал долго.

– Достаточно, – подсказала Виктория, – давай дальше по кругу.

И пошло: бандиты послушно полосовали себя, выливая в миску порядочно кровищи. Здесь оказались все, даже бандит, стоявший на часах у двери. Когда круг замкнулся, в миске набралось кровищи на полстакана. Посудина перешла к Бестии.

– Давай своё оружие, – поднявшись, сказала она, – огнестрельное.

Повозившись с пуговицами, я достал пистолет и передал его атаманше, которая прихватила миску и бутылку и пошла куда-то в дальнюю часть подвала.

Краем уха я расслышал невнятное шептание – это два местных изобретателя провожают взглядами неведомый им образец оружия, так сильно их заинтересовавший.

Виктория же дошла до некой полки, на которой аккуратно разместила мой пистолет и щедро полила его абсентом, истратив треть бутылки. Затем в руках её появилась воронка, стремительные манипуляции, и вот уже место вылитого алкоголя заняла кровь. Бутылка бешено затряслась в руках Бестии, чтобы жидкости как следует смешались.

Не успел я удивиться чудным процедурам, как дочь вернулась, отдала мне липкий пистолет и тотчас пригубила абсента прямо из горла. И пустила по кругу, но теперь уже в обратную сторону, чтоб я оказался последним.

Пока бывалые пропойцы не морщась отхлёбывали помутневший напиток, я успел худо-бедно обтереть пистолет и убрать в кобуру.

Но вот уже бутылка неизбежным испытанием замаячила передо мной.

– У тебя есть десять минут, чтобы допить оставшееся, – не успел я коснуться стекла, объявила условия Виктория.

Я скривился и повернулся к дочери, ожидая, что это шутка такая, но заметил её, сосредоточенно следящую за движением стрелок на карманных часах. Ну да ладно, иоанниты не пьянеют, разве что дурной вкус алкоголя чувствуют, как все.

Когда первые капли коснулись языка, я с удивлением обнаружил, что зелёный алкоголь имеет вполне сносный вкус. Это позволило мне сделать достаточно большой глоток до того, как пить стало уже невыносимо. Проветривая обожжённый спиртом язык, я прочитал название пойла: «Перевал Трентен»[6]. Никогда не подозревал свою страну в изготовлении абсента или службе источником вдохновения для изготовителей. Да и не помню, чтоб Истериан хвастался этой маркой, а ведь его горло знакомо, пожалуй, со всем жидким и горячим на свете.

Второй затяжной рывок, мерзкие пары выворачивают кожу на голове наизнанку. Ещё заход, заставивший одобрительно цыкнуть зрителей. Наконец, я выжрал последние мутно-зелёные капли пахучей гадости. Пустая бутылка шлёпнулась на стол стреляной гильзой.

Я изрыгнул ядовитые пары в рукав и тут… услышал отчаянно сдерживаемый смех.

Дочь, не в силах сохранить серьёзность, дрожит от сотрясающих её порывов хохота и прикусывает губы. Остальные уже ржут вовсю.

Признавая своё поражение, я тяжело грохнул локти на стол и сжал голову ладонями.

– Я ещё подумал: ладно, иоаннитов не берёт алкоголь, но как они все выпили столько?

– Это было сложно, брат! – весело воскликнул один из членов банды.

– Брат! – подхватили остальные, и в следующую секунду меня сменяла группа из десяти человек, буквально прыгнувших на меня с объятьями.

Растянувшись на полу под кучей немытых мужиков, я смог бросить дочери только одно:

– Пара часов, а у меня уже есть за что тебя ненавидеть!

Ещё какое-то время ватага не давала мне свободно продохнуть, но вот уже бандиты разбежались тараканами и кинулись наводить порядок после братания. Двое (тип на дверях и костлявый) помогли мне подняться. Виктория оказалась рядом и примирительно похлопала по плечу.

Я сурово показал ей пальцем, этот жест можно воспринять как брюзжащее обещание припомнить.

Дочь это только рассмешило, она повторно похлопала над головой и принялась прояснять ситуацию невзирая на то, что банда занята делами:

– Итак, есть мразь, задумавшая сделать нехорошее со старой доброй Каледонией! Он – опасная злобная шишка, и он – очередной иоаннит.

– Многовато стало иоаннитов, – осклабилось похожее на череп лицо тощего.

– Ну, Трюкач, в твоих силах это исправить. Известны две вещи: во-первых, его прозвище – Монарх, во-вторых, его нужно убить.