Интеллигенция
Шрифт:
Сниткин. Да ничего, собственно говоря. Статью тут Андрей Евгеньевич написал странную. Вот посмотрите.
Доктор. Некогда, некогда… Верю на слово.
Ершов. Напрасно отказываетесь, Яков Иванович, – поучительная статья. В защиту домовых.
Доктор. Да-с, микроскопом безнаказанно пренебрегать нельзя.
Сергей Прокопенко. Микроскоп тут не при чём.
Доктор. При всём. Приучитесь во всём чувствовать атомы, клеточки, химические соединения и вы увидите, что мир удивительно прост. Всё на своём месте. И нет нигде никакой чертовщины. И сразу будете себя чувствовать здоровее, бодрее и счастливее. Микроскоп – великая вещь, мой дорогой.
Метранпаж приносит корректуру и уходит.
Очень вам благодарен. Я в одну минуту.
Усаживается за стол и углубляется в чтение корректуры.
Пауза.
Ершов. Когда придёт Андрей Евгеньевич, нам необходимо переговорить.
Сергей Прокопенко. Говорите вы.
Ершов. Это почему?
Сергей Прокопенко. Я сейчас не могу говорить хладнокровно.
Ершов. Я тоже не любитель таких разговоров.
Сергей Прокопенко. Вы трусите!
Ершов. Мерси.
Сергей Прокопенко. Не за что. Вы любите из-за чужой спины действовать. Вы думаете, я не понимаю, что вы меня на Андрея Евгеньевича натравляете? Как же! Не так я глуп.
Ершов. Хы-хы-хы… Это великолепно.
Сергей Прокопенко. Ну вас к чорту. Оставьте меня в покое.
Ершов (к Сниткину). Придётся вам, Доримедонт Доримедонтович.
Сниткин. Я скажу… Почему же… С Андреем Евгеньевичем можно разговаривать.
Пауза.
Доктор. Чудесно. Вот-с, милостивые государи, такую статейку о бактериях я считаю полезней всей вашей поэзии и публицистики, вместе взятых. Потому что поэзия улетучивается через полчаса по прочтении – а узнавши мир бактерии, человек сразу начинает по-иному смотреть не только на землю, но и на небо [27] . Сергей Борисович так не в духе, что даже не возражает.
27
…узнавши мир бактерии, человек сразу начинает по-иному смотреть не только на землю, но и на небо. – Ср. объяснение позиции учёных, данное Л. Толстым в книге «Так что же нам делать?» (гл. 36): «…чтобы понять всё сначала, вам надо смотреть в микроскоп на движение амёб и клеточек в глистах или ещё покойнее верить во всё то, что вам будут говорить об этом люди с дипломом непогрешимости. <…> Вы должны, чтобы понять себя, изучать не только глисту, которую вы видите, но и микроскопические существа, которых вы почти что не видите, и трансформации из одних существ в другие, которых никто никогда не видел, и вы наверно никогда не увидите».
Сергей Прокопенко. И возражать не стоит. Если все люди будут так рассуждать, со скуки можно повеситься.
Доктор. Ха-ха-ха… Развлечение, дорогой мой, найдётся [28] .
Сергей Прокопенко. Карты.
Доктор. Зачем же карты, и развлечения будут такие же разумные, как и вся жизнь… [29] Однако, я болтаю не хуже Любови Романовны, а там больные дожидаются. Прощайте, господа. Поклон Андрею Евгеньевичу.
28
Развлечение… найдётся. – «Единственное, что способно нас утешить в горестном нашем уделе, – это развлечение, и вместе с тем именно оно – горчайшая наша беда: что, как не развлечение, уводит нас от мыслей о себе и тем самым незаметно толкает к гибели? Лишённые развлечений, мы ощутили бы такую томительную тоску, что попытались бы исцелить её средством, чьё действие не столь преходяще. Но развлечение тешит нас, и мы, сами того не замечая, спешим навстречу смерти» (Паскаль Б. Мысли. 217). Ср. мнение митр. Владимира (Богоявленского), прототипа церковного администратора из «Второго распятия Христа»: «Православный христианин <…> так же, как и другие, нуждается <…> в развлечениях» (Московские церковные ведомости. 1907. № 21. С. 633).
29
…развлечения будут такие же разумные, как и вся жизнь… – «Ведь все эти на вид невиннейшие народные дома, библиотеки, курсы для рабочих, «разумные развлечения» – всё это фактически суть средства религиозного развращения народа. Даже когда они прямо и не направляются против церковности, однако молчаливо её подмывают одним уже пренебрежением к уставам церковным: назначить любое чтение в часы богослужения, концерт или там вечер какой-нибудь в канун большого праздника» (Булгаков С. На пиру богов // Из глубины. М., 1991. С. 133). Ср. также о последних людях: «Они ещё трудятся, ибо труд для них – развлечение. Но они заботятся о том, чтобы развлечение это не утомляло их чрезмерно» (Ницше Ф. Так говорил Заратустра. М., 1990. С. 14).
Ершов. Постойте. Вы не сказали, уполномочиваете ли вы нас и от вашего имени заявить Андрею Евгеньевичу протест.
Доктор (торопливо надевает галоши, шляпу, ищет зонтик). Уполномочиваю, уполномочиваю.
Ершов. Во всём должна быть строгая коллегиальность.
Входит Подгорный.
Доктор. А, вот и сам виновник. Здравствуйте. Тут вам голову мылить собираются. Ну, до свидания. Я тороплюсь. (Уходит.)
Подгорный (раздеваясь). Голову мылить? За что?
Сергей Прокопенко молча ходит по комнате. Ершов курит.
Сниткин. Да, собственно говоря, Андрей Евгеньевич, насчёт вашей статьи.
Подгорный (весело). А, я так и думал, что она придётся вам не по вкусу. Здравствуйте. (Здоровается.)
Сниткин. Тут ведь, Андрей Евгеньевич, принципиальные, так сказать, разногласия получаются.
Подгорный. Ага, како веруешь.
Сниткин. Нет… Веруем-то мы одинаково… Это, так сказать, давно выяснено, но знаете ли вы, собственно говоря, написано двусмысленно… И вообще, противоречит общему направлению…
Подгорный (серьёзно). Что же, вы правы. Моя статья идёт вразрез с нашим направлением, или, вернее, с тем, что мы обычно писали. Но двусмысленного в ней решительно ничего нет: напротив, я всё время старался говорить прямо и резко, без оговорок, чтобы не искали между строк оправданий моим взглядам. Я не хочу, чтобы меня «оправдывали», я хочу, чтобы меня поняли.
Сергей Прокопенко. Мило.
Сниткин. То есть как… Вы, собственно говоря, шутите, Андрей Евгеньевич?
Подгорный. Я говорю очень серьёзно.
Сниткин. А направление?
Сергей Прокопенко (останавливается, отчеканивая каждое слово). Если каждый будет писать в своём направлении, что же в конце концов получится?
Ершов. Юмористический журнал.
Подгорный. Позвольте, господа. Дело в том, что я пришёл к заключению, что журнал никакого определённого направления иметь не может. Потому что сами мы никакого определённого направления не имеем.
Сергей Прокопенко. Неправда.
Подгорный. Нет, правда. Надо же в конце концов быть искренним. Ну, скажите, какое наше направление?
Сергей Прокопенко. Вы, кажется, изволите смеяться. Об этом достаточно говорилось.
Подгорный. Нет, я не смеюсь. И прошу мне ответить, только без фраз, просто и ясно.
Ершов. Поздно спохватились немножко.
Сергей Прокопенко. Изумительно! Направление честной русской интеллигенции всегда было одно, и это вы прекрасно знаете: прогрессивное, основанное на трезвом научном миросозерцании.