Интеллигенция
Шрифт:
Подгорный. Одним словом, дело в том, Лидия Валерьяновна, что ко мне наверх ходит странник…
Лидия Валерьяновна. В вашу башню?
Подгорный. Да. Однажды я пошёл далеко за город. Устал и сел на траву отдохнуть. Смотрю – идёт старик с котомкой. Поклонился и подсел ко мне. И стал говорить, как будто бы знал меня с детства. И я тоже слушал его и отвечал ему, как будто бы мы заранее уговорились о чём-то очень интимном и одним нам известном… Я узнал, что зовут его дедушка Исидор, что долгое время он был на Старом Афоне, а теперь живёт как птица небесная [22] , или, по его выражению, на птичьем положении, и странствует по святым местам, по городам и сёлам. В молодости он был сначала простой крестьянин, потом богатый мясник и наконец бросил всё и поселился в монастыре. Старик просидел со мной недолго. Спросил, где я живу. И, уходя, сказал, что придёт ко мне.
22
…живёт как птица небесная… – См.: Мф. 6, 26.
У меня осталось от этой встречи впечатление сна или видения, что ли. Хотя всё в нём было удивительно реально и просто. И сухое доброе лицо, и борода белая, и корявые руки, и лапти на ногах…
Лидия Валерьяновна. И он, действительно, пришёл к вам?
Подгорный. Да. И опять-таки каким-то удивительным образом. Вечером, когда все ушли в сад и не могли его видеть. Я провёл его к себе наверх. Напоил чаем и разговаривал до глубокой ночи. И опять между нами как будто бы был какой-то взаимный уговор. Ни о чём особенном мы не разговаривали, он не мудрец какой-нибудь. Нет. Простой, совсем простой старик. Крестьянин. И в то же время всегда оставляет во мне впечатление сна. Никто в доме не знает, что он ходит ко мне. И я никогда не знаю заранее, когда он придёт. Но ни разу не было, чтобы он не застал меня дома…
Лидия Валерьяновна. И давно он ходит на вашу башню?
Подгорный. Больше года. Раз в два-три месяца. Самое удивительное то, Лидия Валерьяновна, что дедушка Исидор ничего не проповедует. Он всё рассказывает простые, иногда до смешного наивные вещи, и несмотря на это именно в нём я впервые почувствовал настоящую народную веру… Не то меня поразило, во что он верит, а как верит… И тот смутный выход, о котором я говорил, имеет какую-то связь с моими впечатлениями от дедушки Исидора.
Лидия Валерьяновна (с большим интересом). Давно он был у вас последний раз?
Подгорный. Давно.
Лидия Валерьяновна. Я обязательно хочу его видеть, Андрей Евгеньевич.
Подгорный (задумчиво). Мне кажется, он скоро должен быть.
Лидия Валерьяновна. Я его спрошу о том, о чём вас, помните, давно спрашивала: зачем люди живут? [23] Дедушка знает?
23
…зачем люди живут? – Цель нашей жизни – «встать на уровень с достоинством человека, каким ему подобает быть по определению Божию. <…> Смотрите на небо и всякий шаг вашей жизни так соразмеряйте, чтоб он был ступанием туда. <…> Цель настоящей жизни, всей, без изъятия, должна быть там, а не здесь» (Феофан Затворник, свт. Что есть духовная жизнь… М., 1997. С. 83–84).
Подгорный. Он не знает – он верит: это выше.
Лидия Валерьяновна. Ну, а вот среди нас, интеллигенции, никто не знает. Хотя бы для самого себя.
Подгорный. По-моему – никто.
Лидия Валерьяновна. Зачем же вид делают, что знают? Зачем и себя обманывают, и других обманывают?
Подгорный. Нет, Лидия Валерьяновна, теперь уж и вида не делают… Спросите кого-нибудь, вот так просто и прямо, как вы меня спрашиваете: зачем жить? И всем это покажется неловким, неуместным, наивным… И главное, избитым, старым, надоевшим до тошноты…
Лидия Валерьяновна. Значит, так и жить без ответа?
Подгорный. Так и жить…
Пауза.
Мы плохо пируем, Лидия Валерьяновна.
Лидия Валерьяновна (улыбаясь). Я плохо хозяйничаю. (Наливает вино.)
Подгорный. А себе?
Лидия Валерьяновна. И себе. (Наливает.)
В соседней комнате шум и голоса.
За что же наш тост?
Подгорный. За будущую веру.
Входят Татьяна Павловна, Пружанская, Иван Трофимович, Лазарев, Ершов, Сниткин, Сергей Прокопенко, впереди всех Николай Прокопенко, сзади Вассо. У некоторых в руках стаканы с вином. Очень шумно.
Николай Прокопенко. Хороши, голубчики! Мы ждём музыки, а они, видите ли, выпивохом устроили!
Ершов (с бокалом). Я ещё не чокался с вами, почтеннейшая Лидия Валерьяновна.
Лидия Валерьяновна. Я не пью.
Ершов. Или только с избранными?
Николай Прокопенко. Просим тур.
Лидия Валерьяновна. Я не буду играть сегодня.
Иван Трофимович. Сыграла бы, голубчик.
Сергей Прокопенко. Сегодня такой изумительный день – не хватает одной только музыки, Лидия Валерьяновна…
Лидия Валерьяновна. Не могу…
Сниткин. Собственно говоря, музыка наводит грусть.
Николай Прокопенко. Тогда речи.
Ершов. Мы не говорили ещё речей!
Николай Прокопенко. Кой чорт праздник без речей!
Сергей Прокопенко. Речи, речи!
Иван Трофимович. Слово принадлежит Андрею Евгеньевичу.
Пружанская. Андрей Евгеньевич, мы вас умоляем! Несколько слов, произнесите, несколько слов. Я всегда говорю, Андрей Евгеньевич – гениальный оратор. Секретарь общества…
Николай Прокопенко. Любовь Романовна, вашу биографию вы расскажете после. Речи, просим, просим…
Подгорный. Простите, господа, я решительно не могу.
Ершов. Андрей Евгеньевич предпочитает прыгать через верёвочку.
Сергей Прокопенко. Господа, я скажу речь!
Татьяна Павловна. Только не кричите.
Николай Прокопенко. Караул!! Не надо! Прыгать через верёвочку! Господа, не надо речей – давайте верёвку.