Чтение онлайн

– Ну, что же… – проговорила я. А может, он просто не в себе? Спросить документы? Может, в них так и написано: «Предъявитель сего – бог. Просьба верить». Ну, то есть не в него верить, а верить написанному. Бог Гермес. Гермес… Из каких-нибудь богов инков или майя?

– Итак, сколько бы вы хотели получать в час? – спросил меж тем бог Гермес.

– Семьдесят пять, – скромно потупив очи, назвала я цену. Ведь все равно начнут торговаться, сбросят чуть не вполовину. Эх, надо было восемьдесят запросить! Бог он, в конце концов, или кто?

Вы только не подумайте, что я скряга. Просто – ну разве не чудесно купить телевизор во всю стену? Сидеть на белом полукругом раскинувшемся диване вместе с подругами и смотреть «Вам письмо»? И всем хватает места. А находится все это в огромной гостиной – куда же еще оно все впишется? А гостиная… В общем, мне всегда нравились большие дома. И замки. Да что там, замки даже лучше! Да, я люблю роскошь! Люблю красоту! Ну что в этом плохого?

– Думаю, этого будет мало, – сказал Гермес.

Что, пардон? Мне показалось, что я ослышалась. Так, срочно взять себя в руки. Надо спросить, с чего это он готов расщедриться – какие подводные камни меня ждут… Да и вообще, откажусь брать слишком много. Я девушка скромная, достойная и все такое.

– Ну, тогда сто, – выпалила я, пока он не передумал.

– Я хотел предложить тысячу в час, – скромно сказал Гермес.

Держите меня! Я сейчас или в обморок хлопнусь, или расцелую этого дядьку!

– Кхм. Что ж, эта цена меня вполне устраивает, – сцепив пальцы за спиной так, что они захрустели, ответствовала я.

– Отлично.

– А на сколько часов и сколько раз в неделю вы хотели бы его привозить?

Дело в том, что я давно бы уже разбогатела, привози Селия или Роксана своих детишек хотя бы на пару часов каждый день. Но Роксана приводила сыночка только на три часа раз в неделю, по субботам, когда они с мужем ужинали у ее родителей. Маленькие оборотни совершенно неуправляемы, и их появление в обычном обществе может обернуться для присутствующих людей катастрофой. Проще говоря, не съедят, так покусают. А родители Роксаны были обычными людьми. Как и она сама. Оборотнем был мистер Бьерн. Хотя я бы ни за что его в этом не заподозрила – маленький, тихий, скромный человечек. Ну разве что рыжие волосы на его голове странно топорщатся, будто щетка для обуви.

А Селия оставляла Мосика так и всего на полчаса, только чтобы сбегать, к примеру, в парикмахерскую. И попробуйте заявить, что оплата берется все равно за полный час. На вас хоть раз в жизни рычали вампиры?

– Понимаете, у меня за последнее время накопилось столько работы, – улыбнулся Гермес Олимпус. – Я не мог отлучиться от малыша ни на минуту.

– Понимаю.

Какой заботливый папаша! Что за прелесть!

– И поэтому раз уж я вас нашел, то хотел бы быстрее разобрать все завалы корреспонденции. Могу я оставить с вами Петера на сутки?

У меня, видимо, округлились глаза, потому что в его взгляде мелькнуло беспокойство. Ну, челюсть-то моя уж точно отвисла.

– Разумеется, я заплачу вперед, – спешно проговорил он и добавил: – За целые сутки.

Двадцать четыре тысячи долларов! Двадцать четыре тысячи зеленых-зеленых долларов! Погодите…

– То есть на двадцать четыре часа? – пропищала я не своим голосом. Ну вдруг в божественных сутках часов другое количество? Например, всего четверть часа?

– Разумеется.

Гермес ушел. Коляска осталась. И бумажный сверток с хрустящими новенькими купюрами – вот он, лежит себе тихонечко и скромно на старом стуле в прихожей.

Лежит тихонечко?! Мосик, как же ты там? Я бросилась в спальню. Мосик сидел на кровати, навострив уши.

– Мосик, – сказала я наставительно, – подслушивать нехорошо.

Ладно хоть, рассказать он никому не может, потому что еще не умеет разговаривать.

– Бу! – сказал Мосик. Да, вот это и было самое длинное слово в его лексиконе. Означало оно разное. Вот сейчас что-то типа «Отстань со своими дурацкими нравоучениями!».

Я подошла, вытащила его из кроватки и понесла в гостиную. Усадила там на диван, потом принесла из холодильника бутылку с томатным соком, на которую вчера, как обычно, приклеила бумажку с надписью «Кровь первого сорта», и вручила облизывающемуся младенцу. Он стал жадно пить, а я вышла в прихожую.

Ну-с, будем знакомиться. Новичок хитро смотрел на меня. Я откинула расшитое покрывало и взяла малыша на руки.

– Я – Алисия, твоя няня… Так, где же инструкция, которую оставил твой папа… – Я извлекла завалившуюся за матрасик свернутую рулоном бумагу.

Пошла в гостиную, устроилась в кресле, посадив малыша себе на колени, и развернула рулон. Там было всего три строчки:

«Кормить только из его бутылочки, когда проголодается – обычно каждые три-четыре часа».

Глиняная бутыль размером с настольную лампу лежала в корзине под коляской. Ну, это же на сутки. И, может, боги много едят?

«Гулять раз в день и только с коляской, не выходить на воздух в темное время суток».

Гулять раз в день! Звучит так, будто он мне его на неделю оставляет. Бедный. Так заканителился с малышом, что не смог написать просто: погулять.

«Не давать журналы и не включать телевизор».

Сутки без телевизора я могу вытерпеть, так уж и быть. И журналы нельзя? Какие, он думает, журналы у меня водятся и какие каналы я смотрю, что запрещает их смотреть ребенку? У меня даже кабельного нет!

– Ы-ы-ы, – раздался обиженный рев Мосика.

Что случилось?!

Бутылка из его ручек исчезла и теперь была в ручках малыша-полубога. Я мигом забрала ее. Вот оно, исполнение желаний! Ничего себе! А если он звезду с неба пожелает или… чтобы его нос превратился в помидор – и как его возвращать в таком виде? Хотя нет, это невозможно. У малышей мало фантазии и еще меньше желаний: им бы только поспать, поесть и поиграть с какой-нибудь бренчащей дребеденью.

Я вернула сок Мосику, он хлюпнул носом и снова впился в соску бутылки. А полубогу сказала:

– Нельзя отбирать у других детей бутылки.

Полубожок улыбнулся. Да он же, наверное, просто проголодался. Бедный ребенок, это у него такой способ просить еду. Говорить он не может, а плакать, наверное, богам не положено. Вот и приходится воровать!

Я посадила Петера в кресло и побежала в прихожую. Но как же я ему дам эту бутыль? Он ее и в руках не удержит! Да и я, наверное, не подниму! Я вцепилась в толстые глиняные ручки, обнаружившиеся по бокам бутыли, поднапрягшись, дернула ее вверх… и улетела в угол к двери вместе с бутылью, которая ничегошеньки не весила!