Чтение онлайн

Я позвонил с помощью старомодного звонка. В глубине дома раздалась мелодичная трель. И никакого ответа. Ну что ж, попробуем еще раз.

После четвертого звонка дверь распахнулась. Передо мной стояла та самая женщина. Теперь я имел возможность рассмотреть ее как следует. Она действительно была красивой, я не соврал Дири. Тонкие аристократические черты лица удачно сочетались с голубовато-серыми глазами и светло-рыжими волосами. Волосы, кстати, сейчас были мокрыми и свободно ниспадали на плечи, придавая ей какую-то особую притягательность. Сама она была закутана в домашний халатик, под которым, насколько я понял, ничего не было. Очень похоже, что я вытащил ее прямо из ванной.

– Добрый вам день! – поприветствовал я ее, имитируя старческий голос.

– И вам день добрый, – вежливо улыбнулась она. О! Выдержка у нее превосходная. Если бы ко мне так настойчиво трезвонили во время того, как я блаженствовал в ванной после утомительного путешествия, то я вышел бы только с явным намерением надрать уши надоедливому невеже, кем бы он там ни оказался.

Строго (а про себя с удовольствием) осмотрев чересчур высоко открытые ножки, я заявил:

– Бог спасет вас! Ваша душа обретет мир! Верьте же!

На ее лице отразилась смена разнообразных чувств, но улыбка не исчезла, напротив, стала более доброжелательной. И из-за этой улыбки насмешка в ее словах выглядела необидной:

– Каждый проповедует своих богов, и все говорят, что им открыта истина.

– Многие принимают за истину лишь ее крохи, – недовольно буркнул я. – Иначе они не говорили бы так наивно о своих богах. Истина в том, что Бог един. Поверьте в Него, и вам откроется небесная благодать. Поверьте! Вы еще молоды и сумеете искупить свои грехи молитвами!

– Вы что же, представляете какую-нибудь церковь?

– Я представляю Бога! – я гордо выпрямился. Она тихонько рассмеялась. Потом, все еще смеясь, проговорила:

– Простите, но это очень интересная концепция. Обычно говорят, что Бог не нуждается в презентациях. А вы приходите и так спокойно, будто какой-нибудь торговый агент, говорите: «Я представляю Бога!»

Я скромно потупился:

– Мне открылась Истина лишь после долгих лет жизни во грехе. И я хочу, чтобы другие не повторили моих ошибок. Ведь мне уже немного осталось. Надеюсь, вы понимаете меня.

– Да, но…

Она вдруг сделала то, чего я уж никак не ожидал, – отступила в сторону и сказала, сопровождая свои слова пригласительным жестом:

– Заходите, пожалуйста. Вы, наверное, устали, а я держу вас на пороге.

– Благодарю вас. Да, в моих ногах уже правды не осталось. Но вера дает мне силы!

С этой патетической фразой на устах я и вошел. Внутри, нужно сказать, было довольно-таки уютно. Хорошо освещенная благодаря окну прихожая широкой аркой была связана с гостиной, тоже очень светлой и просторной. Там располагалась лестница на второй этаж и несколько дверей – к другим помещениям дома.

– Присаживайтесь, – открытой ладонью хозяйка показала на кресло возле невысокого чайного столика. – Вы пьете кофе? Или ваш Бог не позволяет?

– Не нужно говорить «ваш Бог», – сварливо заметил я. – Бог един. Он и ваш тоже… Нет, это все глупости, что Бог может чего-то там не позволять. Позволяет или не позволяет наша совесть, а какое отношение имеет она к пище?.. Что же касается кофе, то я бы с удовольствием, но, знаете ли, возраст.

– Тогда чай? Я поморщился:

– Ну, разве что не очень крепкий.

– Подождите, я вскипячу воду, – и она скрылась за одной из дверей.

Мои мысли лихорадочно заметались, высекая искры при столкновениях между собой. События, словно насмехаясь над моей предусмотрительностью, приняли совершенно невероятный ход. На всех планетах все обычные люди стараются как можно быстрее отделаться от разного рода религиозных фанатиков. Потому что, может, истина и рождается в спорах, но вера – нет. И каждый человек старается не терять времени на словоблудие без должной аргументации, коим чаще всего и оказываются подобные споры. Как раз на это я рассчитывал, неся стандартную чушь. И что же? Меня внимательно выслушали и пригласили в дом. Наверное, для более подробного обсуждения.

Черт меня подери, если я что-нибудь понимаю. Ну не может нормальный человек так реагировать! Особенно, если его вытащили из ванны специально для того, чтобы уведомить, что Бог не забыл о нем.

Я как раз прикидывал, что мне делать дальше, когда снова вошла хозяйка. Теперь она была одета в длинное зеленовато-синее платье, почти касавшееся пола, полностью закрывавшее грудь и руки, – заметила, видно, тогда мой неодобрительный взгляд. Волосы были подсушены и собраны заколкой, открыв прелестные маленькие ушки с небольшими серебряными серьгами в мочках. На правом запястье появился браслет, достаточно скромно украшенный драгоценными камнями. Обувать она не стала ничего, предпочитая, по-видимому, ходить босиком, что не доставляло особых неудобств: полы везде были покрыты приятными на ощупь пышными коврами. Из-за этого ее походка была мягкой и грациозной.

Мне стало неуютно. Зачем она пытается завоевать мое расположение? Этого я не понимал, а я давно привык опасаться того, чего не силах объяснить.

– Простите, что заставила вас ждать, – сказала Маргарет с неловкой улыбкой, и в этот момент она непонятно чем вдруг напомнила мне Наташу. Другая фигура, сложение, ростом пониже – нет, не во внешнем облике сходство. Может, в том, что и Наташа тогда вела двойную игру… Ох уж эти женщины! Они всегда могут быть особенно обворожительными, когда это нужно для дела. Только на кой, спрашивается, так распинаться перед каким-то рядовым старикашкой, от безделья ударившимся в религиозные проповеди?

– Мне нужно было переодеться, – продолжила она тем же тоном. – А чай уже готов.

На столик передо мной она поставила поднос с чашками и чайником и вазу с печеньем. Потом ловко взяла чайник и налила мне и себе золотисто-коричневого чаю. Я автоматически отметил про себя экономность и отличную координацию движений.

– Ну что, давайте поговорим о Боге, – предложила она, подхватив свою чашку и скользнув в кресло по другую сторону столика.

Я воодушевился и воспрянул духом (если это не одно и то же) и сделал еще целую уйму подобных вещей, мысленно выразив любовь к своему двоюродному дядюшке так, что он наверняка перевернулся в гробу, хотя и был здесь совершенно ни при чем.