Игры богов
Шрифт:
– О, так вы бывали в нашем баре? Наверное, давно?
Впрочем, удивление не мешало его рукам быстро делать свою работу, и через миг перед нами уже пенились две необъятные пивные кружки.
– Да, давненько, – кивнул я, расплачиваясь. – Лет двадцать назад, если не больше.
– Ну тогда я, конечно, вас не помню, – снова улыбнулся парень. – Я тогда пешком под стол ходил.
Да, на вид ему как раз и было около двадцати.
Господи, иногда просто не верится, что люди, с которыми вот так запросто общаешься, могли родиться намного позже тебя. Что, прожив безвыездно с самого рождения в таком вот маленьком городке, они не застали тех событий, в которых ты участвовал здесь когда-то. Просто странно, и все тут.
То, что ты видел собственными глазами, они называют историей и знают об этом исключительно из учебников.
Ну почему такие очевидные и понятные вещи не укладываются у меня в голове?
Марго отпила из своей кружки.
– Ну как? – спросил я, еле дождавшись, пока она закончит дегустировать первую порцию.
– Знаешь, я никогда не была поклонницей пива, – призналась моя спутница. – Но эта „Старая Бавария“ мне нравится.
– Ага. Только после нее шумит в голове и тянет на глупости.
– На какие?
– На всякие. Один мой знакомый, к примеру, как-то раз оторвал от пола вон тот табурет, что с самого краю, и попытался запустить им в дверь. Благо никто не пострадал. Ну, кроме собственно табурета. Самое интересное, что потом, уже будучи в трезвом виде, знакомый заспорил с ребятами и попробовал повторить свой подвиг. Как бы не так!
Я сделал очередной глоток. Роскошная пена оседала медленно: пиво не признает спешки. И в этом наши с ним взгляды совпадают.
А Марго вдруг поставила кружку, наклонилась ко мне и немного насмешливо шепнула в самое ухо:
– Алексей, нам ли бояться глупостей? Мы…
В следующее мгновение ее губы коснулись моей щеки.
Аромат ее волос, близость ее тела пьянили больше, чем слабый алкоголь пива. И я сам не заметил, как нежное прикосновение превратилось в поцелуй.
Чудеса – это глупости.
Как приятно совершать глупости!
– Марго, – прошептал я вечность спустя. – Помнишь, ты говорила о богах? Так вот, один из них сейчас перед тобой. Ради тебя я способен на любую глупость – и, значит, способен творить чудеса. Ради тебя…
И, совсем не осознавая, что делаю (а главное, как я это делаю), я потянулся рукой в пустоту и достал из ниоткуда букет свежих полевых цветов.
Бармен уронил кружку…
Анри, до смешного серьезный в своей новой форме, проводил нас к самому кораблю.
– Ну, как, справишься? – поинтересовался я напоследок.
– Справлюсь, – важно кивнул он. Я шутливо пригрозил пальцем:
– Проверю. Не хочется краснеть за тебя. Так что жди к экзаменам.
– Правда? – обрадовался Анри. – Вы правда прилетите?
– Обязательно.
Марго присела перед маленьким первокурсником на корточки, с материнской тщательностью поправила воротник форменной рубахи и подтвердила:
– Приедем.
– Но скучать без нас ты не будешь, – заверил я. – Уж в этом-то можешь не сомневаться. Здесь никто не скучает.
– Я буду вас ждать.
– Договорились!.. Что ж, счастливо! Удачи тебе!
– Удачи, – эхом повторила Марго. Анри откликнулся – и в его голосе мне послышалась грусть:
– До свидания!
Если б я мог прозревать грядущее, то наверняка сказал бы мальчишке, что встретимся мы гораздо позже назначенного срока. В другой обстановке, при других обстоятельствах. Что выросший и повзрослевший парень не бросится с радостью ко мне – нет, его шаги будут медленны и осторожны, а в глазах застынет то ли упрек, то ли скорбь. Что день этой нашей следующей встречи перевернет всю его жизнь.
Если б я мог прозревать грядущее…
Но нет!
Я мог бы увидеть слишком много.
Там, впереди, меня ожидали невероятные приключения. Роскошь дворцов, поединки на мечах, любовь королев. Мне предстояло отречься от современности и окунуться в атмосферу давно забытых веков. Стать героем, чародеем, Богом. Принести хоть немного хорошего в жестокий и бесчеловечный мир. Сыграть свою роль до конца.
Роль Бога? Роль Человека?
Там была новая жизнь – по-своему захватывающая, со своими радостями и огорчениями, прекрасная, несмотря ни на что. И она стоила той тайны, которую так тщательно хранил туман будущего. Она стоила неизвестности.
Я стоял на пороге целого мира.