Чтение онлайн

Обер-офицер на миг сделался прозрачным, затем вновь обрёл резкость, и, осмотрев округу, прислушался к отдалённому шуму, голосам:

— Убить, убить его! Вот прям на его цепи и вздёрнуть! Заслужил! Да, да, как собаку, прямо на цепи!

Корф высунул похожий на червя длинный язык, и тот повис на вырезанном месте. И в таком страшном виде он мог говорить:

— Однако грядёт такое, что нам пора оставить сие место. Лихоозёрск… сегодня этот город, как никогда, оправдает своё название. Да! — он втянул, и снова вывалил язык. — Да, потому что днесь в гостях хозяин и владыка всех слуг добра и справедливости! Честь и слава ему!

«Почему Лихоозёрск? — вновь в мутном сознании Залмана промелькнула тусклая, но трезвящая и пугающая догадка. — Какой Лихоозёрск? Идёт война, турки взяли город! Я — на войне. Я — бригадный хирург. Я… Или это было в моём прошлом? В моём проклятом страшном прошлом? И Корф давно мёртв. Это же я вырезал ему тогда челюсть, вот этими самыми руками, я».

Вновь поплыли перед глазами картины, и он увидел аптекарские весы, склянки, а ещё — какого-то чудака в старомодной охотничьей одежде, да-да, он требует отлить ему пулю из серебра. Для чего вдруг из серебра? И дьяк местый с ним…

Покачав головой, Залман потерял связь мыслей, словно обер-офицер Корф сумел вмешаться, разорвать тонкую связь нитей прошлого и настоящего, вновь погрузив аптекаря в тяжёлые сумерки прошлого.

— Залман, мой славный бригадный хирург Залман! — фразы Корфа звучали протяжённо, словно мерные удары набата. — Не стоит сегодня терзать себя, не мучайтесь лишними, такими ненужными вопросами! Оставьте, оставьте, оставьте их немедленно, сейчас же! Стойте смирно! Так! Смирно! — продолжая висеть в воздухе, он разжал руки, которые сцепил за спиной, двинулся, и на груди холодно мигнула в свете луны медаль. Белые атласные перчатки впитали алые капли. — Пришло время и вам, как избранному и достойному, встретиться с господином герцогом! И хотя я знаю, что он движется прямо сюда, к нам, и уже скоро озарит сие место своим величайшим присутствием, мы с вами будем нужны ему отнюдь не тут.

— Но где же?

— В старой шахте.

— В шахте?

— Именно так! Вы не ослышались. О, как же вам идёт эта прекрасная шуба! Вы правильно подумали — как доспехи! В сим облачении против вас не будет шансов у холода, зверя и врагов!

* * *

Городской голова — а его звали Мокей Данилович Скворников — после долгого, утомительного и бесполезного ожидания понял, что следует уже покинуть полицейскую управу. Лихоозёрск — городок небольшой, и этот Рукосуев давно уже должен был разыскать пьянчугу Голенищева, доложить ему ситуацию, сказать, что сам голова ожидает его разъяснений. Но тот не явился, и, похоже, ожидания напрасны.

«В саму столицу напишу! Самому напишу! Найду на него управу! Видимо, подлец этот так надрался, что заперся у себя дома и дрыхнет в непробудном хмельном дурмане, когда случился такой пожар! — возмущался он про себя, стоя у зеркала и поправляя большой знак городского головы на шее. Массивная цепь поблёскивала. — Кончились его денёчки! В столице узнают, там разберутся! Может, и кого толкового на замену направят!»

Мысль, что именно он — Мокей Данилович, поспособствует решению важного кадрового вопроса, подняла настроение. Впрочем, этот вопрос всё же стоит прежде обсудить с Еремеем Силуановичем, без него здесь никак не обойтись!

Вспомнив про самого богатого и влиятельного человека их мест, городской голова решил, что наиболее разумным будет сейчас же отправиться в особняк Солнцева-Засекина. Его хитрое сердце подсказывало, что грядёт что-то неизвестное, возможно даже, страшное, и нет ничего вернее, чем укрыться сейчас за высокими надёжными стенами. У Еремея Силуановича много людей, которые по готовности решать проблемы, действовать, и, в конце концов, защищать тех, кто им платит, во сто крат превосходят всю здешнюю горе-полицию.

Он ещё раз посмотрелся в зеркало, ухмыльнулся, и тут же в ужасе отпрянул — за его спиной в бледно-синем отражении мелькнул клюв чёрной птицы! Обернувшись, Скворников увидел только стол, разбросанные бумаги, потрет государя на стене, и выдохнул.

А ведь и почти забыл в этой суете, что сегодня, когда возвращался с обеда, у входа в городскую управу он встретил странного господина, представившегося гостем их мест. И был сей господин тучен, низок ростом, и потому точь-в-точь напоминал ворона:

— Мокей Данилович, не имею чести быть представленным вам, но наслышан о ваших доблестных делах! — сказал тот, низко раскланиваясь. В ином случае Скворников бы ответил, что сегодня у него не приёмный день, он спешит — нашёл бы подходящие слова, чтобы избавиться от надоедливого незнакомца, но тот сыпал и сыпал лестью, до которой городской голова был так падок.

— Я прибыл из столицы, и, знаете ли, служу в ведомстве… Вы же в своё время участвовали в комиссии, выступавшей с ходатайством о проведении железной дороги именно через Лихоозёрск! Я был ответственен за положительное решение сего вопроса! Да-да! И скажу в довесок, что именно благодаря вам, да-да, вам удалось изменить судьбу этого заштатного городка, сделать его таким благообразным! Многое, многое делается именно вами! Да хотя бы появление сего нового здания городской управы, банка, лазарета, а ещё стройка мостовой!

Мокей Данилович поправил закруглённые к верху усы, провёл по торчащей острым клинышком бороде, и усмехнулся:

— А сколько ещё предстоит сделать! Один ваш проект осушения болот чего только стоит!

Скворников недоверчиво насупился — а вот это уже странность! Да, у него была такая задумка — развитию территорий действительно мешала заболоченность. Но ведь он об этом только думал, даже в беседах с Еремеем Силуановичем об этом ещё ни разу не обмолвился — а тут раз, и какой-то приезжий господин выдаёт его мысли за известное дело!

— Не знаю, как вам даже ответить…

— А и не надо, не отвечайте! Я не хотел вас отвлекать от важных дел, да мне и самому нужно идти! Проездом, проездом в ваших замечательных краях, и так многое ещё предстоит сделать! Только, — и низкий человек в чёрном повёл похожим на клюв носом. — Хотел дать вам совет! Прямые дороги — не всегда самые верные! Иной раз, знаете, поспешишь — людей насмешишь. А то и разгневаешь до безумия! Вот если аккуратно так проследовать, окраиной, тихонько, то и хорошо. А по прямой, — и он зацокал языком.