Чтение онлайн

— Ну, я тебя! — он решил спуститься и поднять чугунное орудие. Мария Филипповна успела подняться и запереться в комнате наверху. Сама не понимая, откуда у неё нашлось столько сил, сдвинула тяжёлый диван с закруглёнными подлокотниками к двери, и, только успела это сделать, последовал удар. Потом ещё и ещё. Женщина навалилась на спинку дивана, но сил в её хрупком теле едва хватало, чтобы выдержать злой и стремительный натиск.

— Никуда ты, дрянь, не денешься! Я до тебя доберусь! Позор!

Что же это — хмельное помутнение? Или дьявольское? Она верила и не верила, что это — не сон, что происходит это здесь и сейчас, с ней. На миг обернувшись к окну, увидела полную луну. Сумеет ли выбить двойные рамы и выпрыгнуть? Да, она неминуемо сломает ноги, но там наверняка будет хоть кто-то из прохожих, это станет спасением!

Муж тем временем, как ей показалось, начал уставать, и каждый его новый удар плечом становился всё слабее. Прижав к груди вязание, словно защитный оберег, Мария Филипповна сделала несколько шагов к окну.

— С горбуном! С этим чёртовым горбуном! — выл в коридоре человек, с которым она прожила столько лет. Нет, это был кто-то иной в его обличии. Другой, стоя незримо за его спиной, управлял им в эту минуту. Холодный, злой и расчётливый.

И этот кто-то не перед чем не остановится…

С потолка посыпалась штукатурка, дверные петли застонали, и диван тут же сдвинулся с лязгающим скрипом, и пошёл в сторону. В узком проёме сначала показались красные, разъярённые глаза, а за ней протиснулась покрытая чёрным углём кочерга.

* * *

Еремей Силуанович стучал ногами, шумно спускаясь с лестницы и хватаясь за перила так, что готов был их вырвать:

— Как это, никого ещё нет? — со злостью переспросил слугу, неустанно дежурившего у входа. — Такого не может быть! Где Дубровин, разве ещё не прибыл? — Солнцев-Засекин не мог поверить, что строгий купец-старовер может изменить своим привычкам: он всегда непременно приезжал чуть раньше прочих, чтобы уединиться с хозяином хотя бы на четверть часа и с глазу на глаз обсудить текущие торговые дела. — С чего бы это вдруг? Не приболел ли? Да разве такие здоровяки болеют?

Слуга, чуть попятившись, виновато развёл руками, словно задержка высоких гостей могла быть по его вине.

В коридор вбежал высокий помощник — один из тех, что в первой половине дня так ротозейски упустил странного господина в чёрном облачении.

— Тебе-то чего ещё, болван? — взревел барин, но когда тот что-то прошептал на ухо, развёл кустистые брови, и морщины на лице распрямились. — Когда? Только что? Ждут? Иду!

Развернувшись на каблуках, прорычал:

— Если кто прибудет, задержи пока там, у столика с закусками! — велел дежурящему у входа слуге. — Далее никого не пускать ни под каким предлогом. Дубровин ли прибудет, спросит, и ему вели ожидать! Ишь ты! — он пригрозил кулаком, но с особой улыбкой, лихо, и слуга хотя и сжался, но знал, что удара не последует — хозяину, видимо, донесли хорошую новость.

— Поймали, поймали голубка! Что ж за птица-то такая, что за птица? — чуть подпрыгивал и напевал Еремей Силуанович. На бегу накинув шубу, вышел на задний двор особняка. Собаки непрестанно лаяли в дальних вольерах. На пороге ожидал молчаливый громила-палач, правда, без привычного кожаного фартука. Он принял от полицейского чина — кажется, помощника исправника, Еремей Силуанович не рассмотрел в потёмках, связанное, безуспешно пытающееся выбиться тело, и вопросительно посмотрел на хозяина бычьими глазами:

— Что зыркаешь? Ты знаешь, куда его! Давай! — и он протянул руку человеку в шинели. Только теперь увидел, как сильно у того рассечено лицо и кровь, хотя и запеклась, всё же алела в ранах у самых глаз. — Сопротивлялся этот паршивец? Ну, ничего. Как вас, кажется, Егор…

— Егор Иванович! — отрапортовал тот. Барину показалось, что полицейский что-то спешно прикрыл попоной в санях. И это что-то по форме было квадратным, даже тёплым, оно словно пульсировало, чуть выбиваясь яркими огоньками. Хотел поинтересоваться, но времени на то не было.

— Вот что я скажу вам, дорогой Егор Иванович, — он положил тяжёлую руку на плечо помощнику исправника и дальше говорил на ухо. — С уважаемым Николаем Киприяновичем мы, само собой, про это дело покумекали.

— Да, да, в курсе-с, ваше благородие. Потому-с доставил преступника лично вам, как того и велело начальство.

— Вот и молодец. Но раз удалось справиться, и не без… — он опять посмотрел на покалеченное лицо. — В общем, не теперь — сегодня у меня будут гости, а завтра загляните мне так… в районе полудня, и получите от меня, голубчик, за все труды персональную премию.

— Не стоит-с беспокоиться! Всегда рад исполнить долг!

— Это хорошо. Но премия — дело такое, знаете ли, ещё никому ни разу не помешавшее.

— Точнее-с не скажешь! — улыбнулся Рукосуев.

— И это всё — сугубо между нами! Как и то, что были тут, доставили мне этого… очень уж попрошу вас, Егор Иванович, не распространяться даже среди сослуживцев.

— Не извольте-с беспокоиться! — отдав честь, помощник исправника развернул сани и уехал. Еремей Силуанович проводил его взглядом, и ему теперь отчётливо стало ясно — под попоной было что-то необычное.

Но что же этого такое могло быть?..

Когда лихоозёрский барин вошёл в своё любимое, дорогое сердцу место в подвале, гигант-палач уже закрепил на дыбе руки молодого, разодетого в старомодные охотничьи одежды человека. Лисья шапка упала и лежала на сыром каменном полу, напоминая маленького зверька. Здоровяк тем временем неспешно разложил щипцы, зажимы, длинные иголки и другие предметы, имевшие широкое применение в эпоху инквизиции. Свою работу он знал хорошо, приказывать не было никакой нужды, и, неспешно завязав кожаный фартук, бородатый палач напряг толстую шею и принялся раздувать горн.