Чтение онлайн

— Она ведь справилась? К чему тогда эти разговоры?

Железная логика. Драконья.

— Простите, Хранитель. Вы правы. Не смею больше беспокоить, — кард развернулся и намеревался уйти, уже обдумывая, где скоротать время до открытия Врат на Тар. На душе было мерзко.

— Постой, — на плечо легла горячая ладонь. — Не заводись.

Не заводись! Легко сказать.

— Я попробую объяснить, если позволишь.

— А я смогу понять? — с сомнением бросил он через плечо.

— Не уверен, — вздохнул Рошан. — Но я должен хотя бы попытаться, если не хочу потерять друга.

Эн-Ферро вздрогнул и медленно повернулся к дракону.

— Не называй меня своим другом, — попросил он. — А я не назову тебя своим. Я больше не хочу иметь друзей.

Хранитель недоуменно тряхнул каштановой гривой.

— Я — словно дурная примета, Рошан, — пояснил кард. — Мои друзья не задерживаются на этом свете.

— Шикарно, — пробормотал дракон. — И кому из нас нужно выговориться?

— Наверное, обоим. И не мешало бы…

— Для легкости восприятия?

— По чуть-чуть.

— Согласен.

Жизнь — странная штука, кем бы ты ни был. Она изменчива и полна неожиданностей, и единственное, что ты знаешь о ней наверняка, так это то, что ты ничего о ней не знаешь. Кажется, на Земле жил философ, сформулировавший эту мысль, и тем прославившийся… Или прославился он совсем другим? После распитой на двоих бутылки французского коньяка (так вот к чему вспоминалась Земля!), мысли путались. Рошан мог бы привести их в порядок одним несложным действием, вывести из крови алкоголь и адсорбировать токсины, но… не хотелось. Хотелось сидеть вот так, в мягком глубоком кресле, маленькими глотками отпивать из широкого бокала золотистый напиток, обжигавший нёбо и разливавшийся жаром внутри, и смотреть на танцующие языки пламени… Пламени?

— Лайс! Ты мне кабинет сожжешь!

— А, ну и Бездна с ним, — флегматично отозвался магистр Пилаг, подбрасывая в горевший на широком серебряном подносе костерок вырванную из настольного календаря страницу.

— И то верно, — согласился Хранитель, возвращаясь к прерванной теме. — В общем, поспорил я с Гвейном. Потом с Аланом поругался. С Палачом, представляешь? А потом сел и задумался…

— И что надумал?

— А то, что правы они, Лайс. Как ни крути, правы. Если не вмешиваться, так уже ни во что. И не важно, о ком идет речь. Потому, что неизвестно, чем такое вмешательство обернется в итоге.

— Но меня ты предупредить мог?

— Не мог. Тогда ты бы в это дело влез, и тоже неизвестно, чем закончилось бы. А так девочка сама справилась. И в дальнейшем справится. А я ей больше не нужен.

— Не правда.

— Как помощник и как защитник не нужен, — уточнил дракон. — Может, как любящий дядюшка.

— А я?

— С тобой совсем другое дело. Ты же с ней все время рядом, в роль старшего брата вжился уже так, что и не вспоминаешь, что все это наша с тобой выдумка. Да и она к тебе так же относится. Не всегда показывает, но ты уж поверь древнему ящеру, любит по-своему. Так что в ваши с ней отношения я и лезть не хочу, сами разберетесь. Во всем и сами, Лайс. Иначе теперь не будет.

— Дракон ты, Рошан, — прозвучало это почти оскорблением.

— Дракон. Но поговорить и с драконом можно. Другу советом помочь и нам не запрещается.

Во второй раз другом назвал уже намеренно.

— Поговорить? Не знаю я, о чем говорить. Столько всего и вдруг, что за час не расскажешь.

— Попробуй.

Эн-Ферро нахмурился, видимо, попытался ухватиться за одну из мечущихся, как и у дракона, мыслей, но после устало вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Просканируй меня, — произнес он, прикрыв веки. — Так будет быстрее.

— Лайс, ты — кард, это невозможно.

— Не для Хранителя. У тебя получится. А я полностью откроюсь.

— Не нужно. Это будет неприятно.

— Я знаю.

— Возможно, больно…

— Забери тебя Бездна, Рошан! — не выдержал Идущий. — Ты думаешь, сейчас мне хорошо? Не могу я тебе ничего объяснить. Просто сканируй… Как друга прошу.

Сознание человека — цветной калейдоскоп: битые стекла прожитых дней, многократно отраженные в зеркалах иллюзий. Нужно лишь крутить трубку, и картинки станут сменяться одна за другой, складываясь из ярких осколков воспоминаний.

Сознание карда — краска на дереве. Множество тонких слоев, нанесенных друг на друга, а сверху для верности покрытых лаком. Не пробьешься. Попробуешь соскоблить лак, заденешь еще и краску, оставишь глубокую борозду, как незаживающую рану, но так и не поймешь, в какие цвета была когда-то окрашена эта жизнь. А он говорит: сканируй! Неужели трудно рассказать все на словах? Переступить вековые принципы и в кои-то веки не держать все в себе? Видимо, трудно.

Рошан на миг закрыл глаза и отвлекся, чтобы провести ревизию собственному организму, сводя на нет последствия потребленного алкоголя. Делать этого не хотелось, но сейчас нужны были ясные мозги.

Эн-Ферро открылся, как он это называл. Но вряд ли данное слово полностью соответствовало. Открытый человек — это открытая книга, и как не избито такое сравнение, но оно подходит лучше всего. Читай чужую память, переворачивай страницы, а хочешь — правь, черкай, переписывай, вырывай целые листы — все в твоей власти. Открывшийся кард оставался все той же многослойной краской, единственное, чуть-чуть размягченной, как будто подтаявшей. Но легче от этого не было, ибо теперь можно было не только оцарапать покрытие, но и оставить в нем неизгладимую вмятину.

Впрочем, был и другой путь. Прокол. Тонкой раскаленной иглой, через защитный «лак», через тысячи и тысячи склеившихся между собой пластов к самой древесине… К душе, спрятанной под бесчисленными оболочками. Насквозь — так будет лучше. А теплая мягкая краска после срастется, заполнит собой узкую прореху стороннего проникновения…

Мужчина в кресле вздрогнул, сжал побелевшие губы.

Грубо, слишком грубо, даже если так. Но Хранитель не останавливался — сам напросился. Игла-сканер врезалась в толщу вязкой памяти, слишком плотной и насыщенной… Бездна! Как можно было не подумать об этом? Воспоминания Эн-Ферро стараниями предусмотрительных родителей и свайланских медиков были перегружены невероятным количеством ненужной информации: лица, события, разговоры, бесполезные знания. Как отыскать на этой свалке что-то, действительно, важное?