И придет волчица
Шрифт:
— Темные волны — знак близкой беды. Знаете, что это значит? Не многие сейчас верят. Некоторые считают, что это спонтанные всплески, отзвуки каких-то ритуалов, накопившаяся за долгие годы возвратная энергия от темных чар. Разное говорят. Но это все новомодные научные изыскания. Я же придерживаюсь опыта прошлых веков. Темные волны — признак грядущей войны. Тьма готовится принять обильную кровавую жертву. И не только я так думаю. Вы ведь идете из Марони? В почин пришли вести оттуда — снова заговорили о белой волчице. Какому-то служителю Илота она привиделась во сне в виде светловолосой женщины в белом платье, стоящей в центре алого пятиугольника, как и волчица на гербе. И это тоже, добрый тэр, ни что иное, как знамение войны. Большой войны. Волчица Марони придет в самый трудный час…
— Но при чем здесь эти юноши?
— Эти? Возможно, что и ни при чем. Но есть еще одна примета: перед войной появляется особенно много одаренных молодых магов. Очень одаренных. Таких, как эти мальчики. И чем талантливее они, тем ярче сгорают в пламени битв…
Поутру, едва рассвело, маги отправились к тому месту, где ночью столкнулись с темной стаей. Тэр Аргил хотел взглянуть на убитых гулей, пока солнце не обратило их трупы в пепел, и очистить землю от грязной крови. Ромара это не интересовало, у орка был свой путь.
— Пойдете дальше на север? — спросил напоследок маг-полукровка.
— Да, тэр Фертран.
— Мы тоже собирались. Но теперь уже и не знаем. В рекомендациях после вчерашнего уже смысла нет…
Мальчишка весь вечер глядел на него так, словно хотел о чем-то спросить, но не решался. И при прощании явно чего-то не договаривал. Убийцу это не слишком занимало, он был не любопытен. Но напоследок поинтересоваться стоило хотя бы из вежливости и сочувствия к нерешительности юного чародея.
— Мне кажется, или вы хотели узнать о чем-то еще?
— Я? Нет… Да. Но это глупости. Просто я никогда не видел такой техники, как у вас. Точнее, видел однажды. И тогда, в темноте, по тому, как вы двигались, я принял вас за другого. Простите, это, должно быть, странно. Но мне тоже было странно увидеть… его. Появилось чувство, что все это неспроста, что это — какой-то знак…
— Возможно, — не стал спорить Ромар.
Ему не было нужды спрашивать, у кого мальчишка мог наблюдать те же приемы. Даже сластолюбивое лесное создание с длинными черными волосами отметила это сходство: «Ты становишься похож на ее эльфа, когда танцуешь с мечами». Жаль, что парень не заговорил об этом вчера, когда еще было время. Орк с интересом выслушал бы, где и когда волшебник-полукровка пересекался с тем, кого теперь не решился назвать по имени.
Но это определенно был знак. Только не для Фертрана, а для него. Судьба напоминала о цели путешествия. Или давала понять, что он на верном пути.
А в Судьбу Ромар верил. Всегда.
Глава 11
Ворота были закрыты, и Сэллер не придумал ничего другого, как намотать поводья кера на ветку росшего у забора дерева. Калитка тоже была заперта, но парень ухватился за рамку, подтянулся на руках, а уже после легко слеветировал и, кувыркнувшись в воздухе, приземлился по ту сторону ограды. Сидевшую на скамье у крылечка молодую женщину такое представление не порадовало.
— Вы могли бы постучать, юноша, — насупилась она, но в зеленых глазах не было гнева, только грусть.
— Простите, тэсс. А тэр Эн-Ферро дома?
О Галле он не спрашивал. Еще до того, как в Школе стало известно, что после происшествия с Гиратом (которое от учеников старались скрыть, но попытка эта успехом не увенчалась) она уехала неизвестно куда, Сэл почувствовал ее отсутствие. Да, именно почувствовал. По мере того, как она отдалялась от Марони, он ощущал, как что-то уходит из его жизни, делая ее вновь серой и неуютной. Это было немного странно. Но правильно, словно иначе и быть не могло.
— Он уехал два дня назад, — женщина отвела взгляд. — Обещал, что вернется к выходному.
— Понятно. Простите еще раз, — он попятился назад.
— Галла прислала письмо, — сказала вдруг зеленоглазая тэсс. — Вы ведь о ней хотели узнать? Ну так у нее все хорошо. Остановилась в каком-то поселочке в лесу. Пишет, что там красиво. Лечит какого-то мальчика от заикания, поливает дождем огороды, пьет молоко и ест лесные ягоды. Это неплохо, я думаю. Хотя и не очень верю в ягоды.
— Я тоже. А давно это было? Письмо?
— Три дня назад. Но она не писала, когда собирается вернуться.
— Ясно. Спасибо. И извините, что я так… — он дернул калитку, но она не поддалась. Дернул еще раз.
— Там есть щеколда, нужно нажать.
— Да, конечно.
— А если хотите, оставайтесь на ужин. Я буду рада. Гости у нас бывают не часто, а последние дни мы с сыном совсем одни тут. Правда, ничего особенного не предложу, готовить я, если честно, не умею. Есть немного копченого мяса, сыр и яйца. А еще картошка. Но ее еще готовить, а я…
От воспоминаний о картошке сделалось весело.
— Можно попробовать почистить, — согласился парень. — У вас есть бинты?
Вилиль
Вроде бы всего пару месяцев не виделись, а изменился за это время Рошан сильно. И взгляд серьезней, и морщин как будто прибавилось: старейшина, одним словом.
— Ты не слишком и удивлен, — заметил Лайс в конце своего рассказа.
Это ж надо, сколько держался, решился-таки на разговор, а дракон и бровью не повел!
— Не удивлен, — что-то в его голосе карду не понравилось. Объяснение пришло со следующей фразой: — Я в курсе.
— В курсе?! — Эн-Ферро чуть было не пролил на колени горячий кофе.
— Да. Я подсматривал за Галчонком временами. Видел, чем она занимается. Девочка выросла. И как волшебница, и как личность…
— Выросла? — теперь он уже вскочил на ноги, гневно стукнув по столу чашкой. — Тебя волнует только то, что она выросла? А то, что она рисковала собой и своим ребенком, тебе безразлично? То, что ее могли убить, или она сама не справилась бы с призванными ею силами? С этим как?